Книга Жуков. Если завтра война, страница 123 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Раздался звонок. Я взял трубку.

— Товарищ командующий, — послышался голос адъютанта. — Москва на проводе.

— Соединяйте!

В наушнике трубки щелкнуло, тихий гул заполнил мой слух, словно гудело само пространство, разделяющее две столицы. И из этого донеслось:

— Добрый вечер, товарищ Жуков.

— Добрый вечер, товарищ Сталин!

— Что у вас происходит?..

— Проводятся плановые учения, товарищ Сталин, — ответил я. — Только что вернулся из инспекционной поездки. Есть что подтянуть и исправить, но в целом войска Киевского Особого военного округа готовы выполнить любую поставленную задачу.

— Это хорошо, товарищ Жуков, — после некоторого молчания, когда слышалось лишь сипение трубки, сказал вождь. — Так как посол Румынии обратился с жалобой на то, что советское командование, нарушив заключенный договор, выбросило воздушный десант на реку Прут, отрезав все пути отхода. Будто бы вы высадили с самолетов танковые части и разогнали румынские войска.

Теперь не сразу откликнулся я. Беспокойство румынского посла было небезосновательным. Под видом учений мы действительно выполняли директиву правительства СССР о мягком и незаметном присоединении Бессарабии.

Хотя формально я был от самого процесса отстранен, но понимал, что при неблагоприятном развитии событий спросится все равно с меня. И вот, похоже, Сталин и собирался это сделать. Как бы то ни было, отнекиваться я не собирался.

— Разведкой было установлено грубое нарушение договора со стороны Румынии, товарищ Сталин, — ответил я. — Вопреки договоренности из Бессарабии и Северной Буковины вывозится железнодорожный транспорт и заводское оборудование. Поэтому я приказал выбросить две воздушно-десантные бригады с целью перехвата всех железнодорожных путей через Прут, а им в помощь послал две танковые бригады, которые подошли в назначенные районы одновременно с приземлением десантников.

— А какие же танки вы высадили с самолетов на реке Прут? — спросил вождь.

— Никаких танков по воздуху мы не перебрасывали, — ответил я. — Да и перебрасывать не могли, так как не имеем еще таких самолетов. Очевидно, отходящим войскам с перепугу показалось, что танки появились с воздуха…

Сталин рассмеялся и сказал:

— Соберите брошенное оружие и приведите его в порядок. Что касается заводского оборудования и железнодорожного транспорта — берегите его. Я сейчас дам указание наркомату иностранных дел о заявлении протеста румынскому правительству.

— Есть, товарищ Сталин!

— Успехов вам, товарищ Жуков.

Легкое, почти беззвучное клацанье трубки на другом конце провода прозвучало для меня как щелчок взведенного курка. Не выстрел. Пока что — только взвод,но ощущение прицела, снятого с виска, не исчезло. Я медленно положил свою трубку на рычаги аппарата ВЧ.

Товарищ Сталин позволил себе посмеяться. Он был искренним, что-то в этой нелепой панике румын — «танки с неба!» — действительно его позабавило. Вот только за этим смехом всегда стоял многоуровневый расчет.

Звонок был не только о Бессарабии. Это была еще одна метка. Отметка на полях моего досье: «Жуков. Решителен. Берет инициативу. Результат достигнут. Но действует жестко, может создавать излишние политические осложнения».

Вождь дал понять: я в курсе всех твоих шагов, даже тех, о которых не докладывают. И я позволяю тебе эту инициативу. Пока позволяю. Я отвернулся от черного ящика аппарата и снова уставился в карту. Теперь она казалась еще более хрупкой, бумажной.