Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
Я вскрыл вторую радиограмму. Это было сообщение из Ставки, которую в связи с началом активных боевых действий перенесли в город на Неве. Ставка предписывала мне явится на совещание. — Возвращаемся, товарищ комдив. Меня вызывают в главный штаб. Мы покинули бывший вражеский НП и сели в машину, чтобы вернуться в расположение штаба 50-го стрелкового корпуса. А оттуда я сразу отправился на аэродром. На этот раз взяв с собою ординарца. Теперь я вылетел в Ленинград сразу на «Ли-2», а на Комендантском меня встречала «эмка», выделенная штабом ЛенВО. Ее водитель вручил мне еще один пакет. Я вскрыл его уже по пути в центр города. Это было письмо от Тимошенко. Вернее — приказ. «Тов. комкору Жукову Г. К. Настоящим вам предписывается взять на себя координацию взаимодействия всех сухопутных, военно-морских и авиационных частей, действующих на фронте советско-финской войны. Приказ согласован с наркомом ВМФ СССР Кузнецовым Н. Г и начальником управления ВВС РККА Смушкевичем Я. В.» Фамилия Смушкевича в приказе меня порадовала. У нас с Яковом Владимировичем установились прекрасные отношения на Халхин-Голе. Хотелось бы и дальше вместе служить Родине. Я попросил встретившего нас с Трофимовым водителя, высадить моего ординарца у «Астории», где нам был забронирован номер, а меня отвезти в штаб ВВС Ленинградского военного округа. Штаб ВВС ЛенВО, Ленинград В кабинете, где проходило совещание, висел табачный дым. Хоть топор вешай. За длинным столом, заваленным картами и летными журналами, сидели командиры авиационных бригад — и армейских, и фронтового подчинения. Их разделяли не только звания, но и ведомственные барьеры, привычка работать по своим планам. Я стоял во главе стола, чувствуя на себе их взгляды — от сдержанно-враждебных до откровеннонедоумевающих. Комкор из сухопутных войск, лезущий в дела авиации — такого они еще не видели. — Товарищи командиры, — начал я, указывая на карту, где были нанесены все авиачасти, — текущая система управления приводит к тому, что над одной и той же целью могут висеть два авиаполка, а соседний участок фронта остается без воздушной поддержки. Это расточительство и безответственность. С сегодняшнего дня все авиационные силы фронта сводятся под единое оперативное командование. Здесь. В комнате поднялся ропот. Командир 59-й истребительной бригады, полковник с орденом Красного Знамени на гимнастерке, резко поднялся. — Товарищ Жуков, у нас свои задачи, утвержденные штабом фронта! Мы не можем… — Можете и будете, — перебил его я. — Потому что задачи теперь будут ставиться отсюда, на основе анализа общей обстановки на фронте. В частности, ваша 59-я бригада будет обеспечивать прикрытие бомбардировщиков 16-й скоростной бригады на направлении главного удара. Не где вам вздумается, а там, где они будут работать. Я перевел взгляд на командира 68-й легкобомбардировочной бригады. — Ваши экипажи на «Р-5» и «У-2» переходят на ночные операции. Днем они — мишени. Ночью — наши глаза и руки. Разведка, «беспокоящие» налеты на коммуникации, сброс листовок. Днем — отдых и подготовка. Он кивнул, молча, но с пониманием. Его люди уже несли неоправданные потери во время вылетов в светлое время суток. — Ротация будет осуществляться по следующему принципу, — продолжал я, обводя взглядом всех. — Утренние и дневные вылеты — для бомбардировщиков типа «СБ» и «ДБ-3» под плотным истребительным прикрытием. Их задача — нанесение точечных ударов по выявленным целям второй линии обороны противника. Вечерние сумерки и ночь — время тихоходов. Никаких импровизаций. Каждый вылет согласовывается здесь, с учетом данных всех видов разведки и насущной необходимости стрелковых и моторизованных подразделений. |