Книга Жуков. Зимняя война, страница 75 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Тыл 50-го стрелкового корпуса

Алексей Иванович Воронов возвращался от старой мельницы в расположение штаба, судорожно сжимая в кармане шинели конверт с финскими марками. В ушах стоял спокойный, как приговор, голос «Вяйнемёйнена»

«Следующая встреча через двое суток, — сказал тот. — Принесешь хоть что-нибудь полезное…». Не удивительно, ведь он не сообщил ему ничего путного. Так, общие слова о передвижении обозов. Страх скручивал кишки «Жаворонка» в холодный тугой узел.

Его путь лежал в тыл 50-го стрелкового корпуса в обозно-вещевом отделе которого он служил. Еще издали Воронов заметил одинокую телегу, которая двигалась как-то странно, вихляясь из стороны в сторону, и машинально ускорил шаг. Может, подвезут?

Поравнявшись, «Жаворонок» увидел, что кляча, запряженная в телегу, шатается словно пьяная. Под уздцы ее вел молоденький боец, а в телеге лежали еще двое. Один, красноармеец постарше, замер неподвижно, уставившись в серое небо.

Второй, совсем мальчишка с перебинтованной головой и лицом, белым как мел, слабо шевелился и стонал что-то непонятное, губами, от которых уже не шел пар. Ясно. Санитар доставлял с передовой раненых.

Присмотревшись, Воронов понял, что санитар — девушка. Хотя сапоги, шинель и буденовка не слишком подчеркивали женские черты. Она подбадривала шатающуюся лошадь вожжами, шепотом уговаривая ее потерпеть.

Мысль «пройти мимо» возникла у «Жаворонка» рефлекторно. Не лезь. Это не твое дело. Эта санитарка может тебя запомнить и потом доложить, что техник-интендант 2-го ранга двигался по дороге с такой-то стороны.

И он тут же себя одернул. Вот если он не поможет, пройдетмимо, эта девка его тем более запомнит и настучит в особый отдел. Спасет ли его в таком случае лейтенант Егоров? Не факт. Зачем ему агент, который обратил на себя внимание особистов?

— Вам помочь? — спросил он.

Санитарка повернулась к нему. Лицо у ее было измученным. На щеках застыли дорожки слез. Правда, она тут же попыталась улыбнуться и даже поправить выбившиеся из-под буденовки волосы.

— Помогите, товарищ техник-интендант 2-го ранга, — сказала она. — Машка, дура такая, испугалась взрыва, понесла, врезалась в дерево, теперь хромает… А у меня два тяжелораненых. Успеть бы довезти до медсанбата.

Так вот почему шатается кляча. Видать, сломала себе что-то. Воронов засуетился, всем видом показывая, что готов помочь. Он нагнал едва бредущую Машку, ухватился за оглоблю, потянул. Санитарка поняла, что он задумал и схватилась за оглоблю с другой стороны.

— Дернули разом, — пробормотал «Жаворонок», не глядя на нее.

И они дернули изо всех сил. Почувствовав подмогу, кляча зашагала чуть-чуть веселее. Тяжелые тележные колеса скользили по подмороженной колее проселка, но все-таки двигались. Становилось светлее. И вскоре впереди показался белый флаг с красным крестом.

Возле медсанбата Воронов собрался было скромно отчалить, но девушка глянула на него сердито и он подхватил вместе с ней того бойца, что постарше и потащил его к дверям избушки, которая служила перевязочной.

«Жаворонок» чувствовал, как влага от пропитанной кровью шинели проступает через его рукавицы, но пересилил отвращение и помог втащить тяжелораненого внутрь — в душный, пропитанный запахами карболки и крови полумрак.

Положили на его деревянные нары и пошли за вторым. Когда они вернулись с умирающим пареньком, над первым раненым уже хлопотала медсестра, быстро и уверенно разрезая пропитанные кровью бинты.