Книга Жуков. Зимняя война, страница 72 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Над полем боя, в прояснившемся небе, появились незваные чухонцами гости. С воем пикировали на отходящие по лесным дорогам финские обозы и резервы «Чайки» — истребители «И-153». Их пулеметные очереди прошивали колонны, сея панику и хаос.

Вслед за ними, на бреющем полете, проносились юркие «И-16», штурмуя скопления пехоты и повозок. Финны, верящие в господство в воздухе своей немногочисленной, но эффективной авиации, оказались застигнуты врасплох такой плотностью и дерзостью атак.

Пока танки и авиация громили тылы, по пятам наступающих частей двигались связисты. Под случайным огнем, они, не разгибаясь, тянули кабели вдоль маршрутов наступления.

У дерева, у разбитой повозки, у подбитого танка — везде оставались красноармейцы с катушками, обеспечивая нервную систему наступления. Без их работы приказы терялись бы, а части действовали вслепую.

С моего НП не была видна вся эта гигантская, сложная машина, приведенная в движение. Многое приходилось реконструировать по поступающим донесениям. Главное, что машина эта работала — скрипя, с перебоями, но работала.

«Стальной клин» не просто проломил оборону — он начал ее дробить, раскалывать на изолированные очаги сопротивления. Успех был очевиден. Что касается цены, ее предстояло подсчитать позже. А пока нужно было давить, не давая врагу опомниться.

К исходу первого дня, в кромешной тьме, разрываемой лишь сполохами далеких пожарищ и редкими вспышками артиллерийского огня, я вошел в захваченный нашей пехотой финский НП. Под ногами хрустели осколки стекла и гильзы.

Первый день операции «Стальной клин» завершился. Результат был неплохим. Главная полоса линии Маннергейма на нескольких участках была прорвана на глубину до семи километров.

Десятки ДОТов уничтожены или блокированы. Путь в оперативную глубину был открыт. Ко мне подошел командир 50-го стрелкового корпуса комдив Гореленко. Его лицо в свете карманного фонаря было покрыто сажей и усталостью, но выглядело довольным.

— Георгий Константинович, корпус выполнил задачу первого дня. Потери есть, но не катастрофические. Удерживаем захваченныерубежи. Танкисты вышли на подступы ко второй полосе.

Я кивнул, глядя в темноту, туда, где лежала Финляндия. Мы сделали то, что в иной реальности стоило Красной Армии месяцев кровопролитных боев, но я не испытывал эйфории. Это было бы преждевременно.

Линия Маннергейма была лишь первым рубежом. Впереди были леса, озера, мобильные финские лыжные батальоны, «кукушки» и главный рубеж их обороны — линия V. И за всем этим — Райвола и Выборг.

— Хорошо, — тихо сказал я. — Приведите части в порядок. Подтяните артиллерию. С рассветом — продолжаем.

На бывший финский НП ворвался Трофимов. В руке у него белел запечатанный конверт.

— Шифровка из Белоострова, товарищ комкор!

Я взял пакет. Вскрыл его. В нем оказалось две радиограммы. Первая была краткой: «Поздравляю первым успехом. Действуйте том же направлении. Сталин». Что ж, это лучшее подтверждение правильности избранного курса. Я повернулся к Гореленко.

— Вождь поздравляет нас, — сказал он. — Требует действовать в том же направлении.

Комдив вытянулся в струнку.

— Это целиком ваша заслуга, Георгий Константинович.

— Нет. Это заслуга наших бойцов и командиров, Филипп Данилович.

— Согласен, товарищ комкор.