Книга Жуков. Зимняя война, страница 71 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Задача, поставленная перед танкистами, сейчас была иной. Подойдя к первому ряду гранитных надолб, они уперлись в них и, с ревом моторов, начали медленно, неумолимо толкать и раздвигать многопудовые глыбы.

Древесина кольев и проволока колючки хрустели под гусеницами. Танки не объезжали укрепления, рискуя сорвать темп атаки и снизить натиск — они их ломали. Финны, похоже, еще не пришедшие в себя после нашей артподготовки, ответного огня не открывали.

Пока танки прокладывали путь, из траншей поднялись и, пригибаясь, бросились вперед фигуры в белых маскхалатах. Штурмовые группы. Они не бежали цепью, а двигались короткими перебежками, от воронки к воронке, используя каждую складку местности.

Одну такую группу я видел в стереотрубу. Они, как муравьи, окружили почерневшую, изрешеченную, но все еще опасную громаду ДОТа№ 0011. Двое саперов с коробками в руках полезли на крышу.

Через мгновение грохнул первый взрыв — негромкий, локальный. Это сработал заряд, установленный на крыше для того, чтобы вывести из строя вентиляцию и деморализовать тех, кто внутри.

А тем временем к основанию ДОТа подползли другие. Они тащили на себе тюки — те самые килограммы взрывчатки, что я требовал выдать им накануне. Минута, вторая… И земля содрогнулась от нового, чудовищной силы взрыва.

Конечно, стена ДОТа не разлетелась осколками, она содрогнулась и осела, сложилась, как карточный домик, вывернув наружу клубы пыли и исковерканную арматуру. Двести кило тротила, заложенные под основание, сделали свое дело.

Пехота, прижавшаяся к земле, поднялась и рванула к пролому. В темную пасть развороченного ДОТа полетели ручные гранаты. Хлопки разрывов были едва слышны после грохота артиллерии.

Потом в проеме полыхнул огненный смерч — это сработал ранцевый огнемет в руках одного из наших бойцов. Правильно, молодцы. Нечего лезть внутрь, предварительно не зачистив руины ДОТа.

Траншеи зачищали так же методично и жестоко. В узкие ходы сообщения летели гранаты, а когда из них пытались вырваться уцелевшие финны, их встречали очереди из ППД и выстрелы винтовок.

Я видел, как один из танков «Т-28», проломив заграждения, подошел к уцелевшей амбразуре и в упор, с дистанции в пятьдесят метров, выпустил в нее осколочно-фугасный снаряд. Из амбразуры вырвалось пламя и дым.

Это была даже не атака. Это было методичное, точное и безжалостное вскрытие нарыва. «Стальной клин» входил в плоть обороны противника. Первая полоса трещала по швам, но я знал — впереди была вторая. И главные бои тоже были еще впереди.

Первая полоса обороны была взломана. В пробитую брешь, мимо еще дымящихся развалин ДОТов и захлебывающихся в копоти траншей, хлынул железный поток. Танковые бригады, до этого скрывавшиеся в лощинах, теперь выходили на оперативный простор.

Это были уже не тяжелые «Т-28», сдвигавшие надолбы, а более быстрые машины «БТ», их задача была иной — развитие успеха, с проникновением в глубокий тыл противника, к его базам снабжения.

Танки не ввязывались в лобовые атаки на уцелевшие опорные пункты. Вместо этого, они, как стальные клинки, разрубали финскую оборону, отсекая узлы сопротивления друг от друга,перерезая дороги и линии связи.

Судя по поступающим в штаб донесениям, окруженные гарнизоны, лишенные поддержки соседей и путей отхода, постепенно превращались в изолированные котлы. И это было еще не все.