Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
Я оторвал взгляд от окна, в котором было отчетливо видно название станции «КАРЫМСКАЯ». Ответил: — Уставы пишутся по опыту прошлых войн, Григорий Михайлович. Японец воюет не по нашим уставам. Чтобы победить, нужно мыслить иначе. Жестче, гибче. — Мыслить — да! — Штерн отложил пенсне, и его взгляд стал острым. — Но не подменять собой всю систему! Ваша затея с этим японским летчиком… Вы понимаете, какой это был риск? Если бы японцы раскусили дезу, они смяли бы наш фланг! — Они не раскусили, — холодно парировал я. — А наш фланг устоял. Иногда нужно рисковать, чтобы избежать большей крови. Вы же видели донесения о потерях. Штурмовать их укрепрайоны в лоб было бы самоубийством. — Видел! — Штерн слегка повысил голос. — И видел потери ваших танков в том самом «прорыве», который едва не сорвался! Вы пытаетесь выиграть войну одним сражением, Жуков! Но война — это плановая работа, а не бег с препятствиями!Она требует расчета, снабжения, планомерного давления! Вагон дернулся, но это был еще не отход. Видать, меняли локомотив. — У нас не было времени на проведение плановых работ, Григорий Михайлович! Пока мы давили бы планомерно, японец получал подкрепления и строил новые укрепления. Нужно было бить быстро. Сломать хребет его группировке. Да, это риск. Но расчетливый риск. — Расчетливый? — Штерн усмехнулся, но беззлобно. В его глазах читалась усталость от долгой дороги и долгого спора. — Вы игрок, Георгий Константинович. Блестящий, но игрок. А армия — не игорный дом. За ваши ставки могут заплатить кровью тысячи бойцов. — За нерешительность командира — тоже, — отрезал я. — Трусливый или нерешительный командир губит больше людей, чем смелый, идущий на оправданный риск. Мы снова замолчали. Стук колес заполнил купе. Штерн пригубил остывшего чаю из стакана в мельхиоровом подстаканнике, стоявшего на столике. — Ладно, — он вздохнул. — Победа за вами. Факт есть факт. Япошек вы потрепали изрядно. Только помните, что в Москве… — он многозначительно посмотрел на меня поверх края чашки, — вам придется отвечать не только за победу, но и за то, как вы ее достигли. Ворошилов и Шапошников… они ценят порядок. Они не любят, когда их тщательно продуманные планы ломают о коленку, даже ради победы. — Я готов отвечать, — сказал я, глядя прямо на него. — И готов повторить все то же самое, если того потребует обстановка. Штерн покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с раздражением. — Я в этом не сомневаюсь. В том-то и проблема. Он откинулся на спинку дивана, служившего постелью на нижней полке, демонстративно закрыв глаза. В это время вернулась соседка, торжественно неся перед собой пакет с горячими пирожками. — Угощайтесь, товарищи командиры! Москва, кабинет наркома в здании Наркомата обороны СССР Во главе огромного полированного стола сидел Ворошилов, справа и слева — Шапошников и Мехлис. Последний дымил папироской. Мы со Штерном стояли по стойке «смирно». Нарком медленно поднялся, обошел стол и остановился передо мной. — Ну, Жуков, — начал он, — ты там, на Халхин-Голе, смотрю, развернулся… И «ночных ласточек» придумал, и танки гонял, как быков на выгоне, и приказы старших товарищей игнорировал… — Он сделалпаузу, чтобы я проникся. — Однако… врага разгромил. И разгромил по-суворовски — не числом, а умением. |