Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 67 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Товарищ Сталин, — я сделал шаг вперед. — Мы можем нанести японцам чувствительный удар и сейчас, но для полного разгрома Квантунской армии и удержаниятерриторий… Без этих мер мы рискуем повторить судьбу царской армии в 1905 году. Имея храбрость бойцов, но проигрывая из-за отсталой техники и тактики.

Он снова взял трубку, смотря на карту Маньчжурии.

— Ваши предложения… они уже звучали. Но не от тех, кто только что вернулся с победоносной войны. Тухачевский тоже говорил о танках… — он бросил на меня быстрый, испытующий взгляд.

Я невольно сглотнул. Он проверял меня на лояльность, проводя параллель с врагом народа.

— Речь идет не о теориях, товарищ Сталин, — четко сказал я. — Речь идет о том, что я видел своими глазами на поле боя. О том, что уже доказало свою эффективность в ограниченном масштабе. Моторизованные стрелки, поддержанные танками и авиацией, решают исход боя. Артиллерия, управляемая по радио, — пробивает любую оборону. Это не теория. Это практика.

Сталин снова повернулся ко мне. В его глазах, казалось, мелькнуло уважение.

— Хорошо. Подготовьте подробный доклад. С конкретными предложениями по срокам и ресурсам. Мы его рассмотрим. Что касается японцев… — он снова ткнул трубкой в карту, — мы нанесем удар. Ограниченный. Чтобы напомнить им об их месте. А ваши предложения… они могут пригодиться для более масштабных задач. Вы свободны, товарищ Жуков.

Я откозырял и вышел. Спина была мокрой от напряжения. Я предложил ему не просто военную реформу. Я предложил стратегический курс. И он его… принял к рассмотрению. Это был первый, самый опасный шаг. Впереди была борьба с косностью аппарата, с нехваткой ресурсов, с инерцией мышления. Вот только дверь была открыта. И я был готов в нее войти.

Москва, Московский текстильный институт

Кабинет ректора больше походил на творческую мастерскую. На стенах висели образцы тканей, на длинном столе лежали образцы сукна, схемы станков и эскизы костюмов. В общем — совершенно мирная обстановка.

Ректор, Николай Яковлевич Канарский, далеко не старый профессор с умными, усталыми глазами, и несколько ведущих преподавателей смотрели на меня с нескрываемым любопытством и некоторой опаской. Комкор в стенах их института был явлением нечастым.

— Товарищи, — начал я, положив перед собою папку с предварительными набросками, — понимаю, что в мое появление в стенах вашего учебного заведения вас несколько удивило. Все-таки вы работаете в сугубо гражданском учебном заведении, но работа по укреплению обороноспособности нашей страны — долг каждого советского человека. Я обратился к вам, а не в наркомат легкой промышленности вот почему. У вас, наверняка, учатся талантливые ребята, способные решать необычные творческие задачи. Как раз такую, вернее, целый ворох таких задач я хотел бы перед вами поставить. Хочу сразу предупредить, разговор наш пока предварительный, но сам товарищ Сталин заинтересован в в результатах этого разговора, так как им поручено мне собрать предварительную информацию по ряду важнейших для нашей армии вопросов.

Присутствующие переглянулись, с их лиц немедленно слетело скучающее выражение. Упоминание имени вождя подействовало, как холодный душ. Выдержав паузу, я подошел к доске и начал рисовать мелом упрощенную схему.