Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 77 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

«Да и черт с ним, — подумал я. — Не обязательно кубами выкладывать, можно и такими плитами нарезать. Пускай они по толщине сантиметров двадцать будут — мне-то какая разница. Да и если оставить их на какое-то время друг на друге лежать, смерзнутся порядком».

«Решено, — сказал я сам себе. — Как только с делами текущими разберусь, будем лед рубить. Хотя бы часть — реально вырезать, а уж где-то и сундук поможет».

Когда вернулся во двор, уже начинало смеркаться. Я только успел стянуть с себя папаху, как у ворот услышал знакомый голос Якова.

— Здрав будь, джигит! Григорий дома? — крикнул он, увидев Аслана, возившегося у бани.

— Тута я, — отозвался я, выходя на крыльцо. — Заходи, Яков Михалыч.

Яков вошел, стряхивая снег с папахи.

— Ну, какие вести? Атаман чего сказал? — спросил я, пока он разувался.

— Сказал, — хмыкнул Яков, — что ты с башкой не дружишь, — хохотнул он.

— А если серьезно, то говорит: идея в целом здравая, сработать может. Но и понимать опасность надо.

Он прошел в горницу, сел на лавку. Аленка тут же налила ему кружку горячего чая из самовара, который еще не успел остыть, и ушла, занявшись рукоделием, — оставила нас вдвоем.

— Говорит, сам купца подберет и знать нам даст, — продолжил Яков. — Ну и продумать все, конечно, велел.

— Значит, дальше ждем? — уточнил я.

— Угу, — кивнул Яков. — Как решит, тогда станем думать, по какому пути ехать, людей прикидывать.

— Гляди, Яков Михалыч, что уже сейчас сделать стоит, — сказал я. — Предлагаю в обозе том вдвоем поехать нам с тобой. Только переодеться нам надобно так, чтобы никто не узнал. И уж чтоб вовсе казаков в нас не приметили.

Одежда — крестьянская, будто мы у купца того на подхвате. И на лицо тоже чего-нибудь: тебе бороду прилепить можно, например, ну еще измазать чем. Крот наш точно с мозгами, если поймет, что дело нечисто, тогда зря только скатаемся.

— Добре, — кивнул Яков. — Покумекаю, что можно сладить.

Я тоже кивнул. План потихоньку складывался. Глядишь, и сможем накрыть этих ухарей, а главное — понять, кто из них не обычный преступник, а настоящий враг, имеющий связи с непримиримыми.Может, удастся до Рождества этот фортель провернуть.

* * *

Мы с Яковом сидели на подводе. Он правил, а я просто озирался по сторонам. На дворе уже восемнадцатое декабря. Атаман, надо отдать ему должное, с купцом сговорился быстро.

Как уж он уламывал Фрола Андреевича Сапрыкина — неведомо. Тот не местный, но базу держал в Пятигорске и Волынскую посещал порой, возя товары по станицам.

По выдуманной и частично правдивой легенде он сначала расторговался в трех станицах — у нас, в Боровской и еще дальше, в Гавриловской. Продавал товар дорогой: парча, ситцы, железные мелочи, сахар. И вот теперь, по слухам, возвращался в Пятигорск с выручкой.

Для простого люда — просто «купец возвращается». А для тех, кто нам нужен, выглядел он очень уж привлекательным кандидатом на грабеж.

Слух по Боровской и Волынской пустили, будто бы выручки у него почти две тысячи рублей серебром. Приукрасили, конечно, реальную картину. На деле Фрол Андреевич все деньги из своего железом обитого сундука оставил у Строева на хранение.

Для верности трое его крепких охранников накануне выезда изобразили отравление. Вроде как у какой-то тетки еще в Боровской пирогов прикупили с картошкой, ну и не свежими натрескались. Короче «животами маялись» бедолаги, очень правдоподобно.