Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 65 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Гляди, чтоб кровью не истекли, — напомнил Гаврила Трофимыч. — Они нам живыми нужны пока.

— Этому надо ногу перетянуть повыше раны, иначе не довезем, — я ткнул пальцем в самого тяжелораненого абрека.

Паша кивнул, срезал с его рубахи кусок материи и перехватил как надо. Я уже хотел отойти, но краем глаза заметил у того в поясе что-то светлое.

Это оказался клочок бумаги, сложенный вчетверо и заправленный за поясной ремень.

Для обычного горца какие-то документы с собой — вещь не типичная. Я осторожно вытащил бумагу, развернул.

Несколько кривоватых, но вполне себе понятных слов: «Балка за Глинистой. Разъезд. На рассвете».

Видно было, что писал человек грамотный, пусть и не писарь.

— Чего там, Гриша? —Яков оказался рядом, как обычно подойдя тихо.

— Потом, Михалыч, — так же тихо ответил я и сунул бумажку во внутренний карман черкески. — Не сейчас.

Он чуть прищурился, но кивать не стал, только фыркнул.

Раненых наших аккуратно по двое подхватили и потащили к тому месту, где стояли кони. У нас таких оказалось пятеро. Один из них получил довольно тяжелое ранение в живот — шансов у казака выжить при нашем уровне медицины почти нет. Но как Бог даст.

Потом кто-то подогнал и трофейных коней — тех самых, что нашли у ельника, где сидели непримиримые. На них же погрузили собранные трофеи.

— Так, — подытожил атаман, оглядываясь. — Порядок такой. Впереди пара — Захар и Василий — разведкой идете. За ними — раненые, шагом, не гнать, не трясти лишка. Потом — трофейные кони. Остальные замыкают. Не дай Бог, чтоб по дороге никто из этих, — он кивнул на пленных, — не решился своих отбить.

Аслан подвел Звездочку, я взобрался в седло. В целом после того столкновения уже чувствовал себя нормально. Вот что значит молодой организм, да еще с возможностями регенерации и быстрого восстановления.

Жрать, правда, хотелось неимоверно, но это я собирался исправить прямо по дороге, пожевывать чего-нить в седле. Запасы-то имелись. Хан устроился в своем коконе, куда я забросил пару хороших кусков мяса из сундука.

— Молодец, Хан, — тихо похвалил я пернатого. — Добре сегодня поработал, отдыхай теперь.

Через пару минут колонна двинулась размеренным, осторожным шагом, как и было велено начальством. Лошадей горцев вели в поводу. Они фыркали, мотали головами, но в целом шли сносно.

Яков подъехал ближе, пристроился сбоку. Молча ехал рядом какое-то время, будто подбирая слова.

— Ну, выкладывай, — наконец проворчал он. — Что это ты там сегодня учудил? Не первый раз уж замечаю за тобой такое.

Я вздохнул, прекрасно понимая, что хочет выведать пластун, но место и время явно не располагали к таким разговорам.

— Не на ходу, Яков Михалыч, — честно ответил я. — Давай до дому доберемся, сядем спокойно — там и поговорим.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

— Добре, — буркнул только.

Повисла короткая пауза. Потом он вдруг дернул повод и глянул на меня по-другому.

— Ты мне лучше вот что скажи, герой, — в голосе чувствовалось раздражение. — Ты чего туда один без прикрытияпопер, словно бешеный? Смерти своей ищешь?

Я поморщился.

— Там наш раненый лежал, — сказал я. — Сам же видел, прикончили бы его вмиг. А я был ближе всех, не мог иначе.

— Ближе всех, — передразнил Яков. — Ты хоть понимаешь, что тебя там и вправду могли жизни лишить? Ты пластунам стать собираешься — так что думать должен головой, а не сердцем. Иначе в следующий раз все дело загубить можешь.