Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 80 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Со вчерашнего вечера, — пожал я плечами. — Дорога вымотала, вот и завернул.

— Так, господа, — вмешался ротмистр, повернувшись к Михалычу. — Давайте по порядку. По поручению начальника Пятигорского отделения корпуса жандармов и по предписанию наказного атамана мы обязаны осмотреть ваш двор и все помещения.

Кочубей развернул бумагу. Я разглядел жирную печать и вензель.

— Имеется подозрение, — продолжил ротмистр, — что в окрестностях Горячеводской укрывается лицо, обвиняемое в преступлениях против государя и государства.

Говорил он как по писаному.

— Атаманстаницы уведомлен и сопровождает нас. Умысла против вас, Степан Михайлович, не имеем, но служба есть служба. Сигнал проверить обязаны.

— Понимаю, ваше благородие, — тяжело вздохнул Степан. — Коли предписание есть, куда мне деваться. Только за прошлый визит вы уж меня не судите… — он сдвинул папаху на затылок и покосился на штатского.

Тот как раз сделал шаг вперед.

— В прошлый раз, хозяин, — мягко сказал он, — вы нас, помнится, пустить не пожелали.

Он чуть склонил голову:

— Досадно, когда законные распоряжения вот так принимают.

— Павел Игнатьевич, — сухо перебил его Клюев, — у нас в станице гостям не грубят.

Атаман смотрел прямо, без суеты:

— Хозяин поступил по нашему укладу. Теперь вы с предписанием, я при вас. Нет нужды старое поминать.

— Разумеется, Степан Осипович, — «штатский» слегка склонил голову. — Я всего лишь констатирую факты.

Он скользнул по мне изучающим взглядом.

— Коллежский асессор Солодов, — вполголоса пояснил Кочубей, представляя штатского хозяину постоялого двора. — Прикомандирован к дознанию.

Солодов еще раз обвел взглядом всех и остановил его на мне.

— Очень приятно, — пробормотал я. — Григорий Прохоров, казачий сын из станицы Волынская.

— Про вас, кажется, уже слыхал, — сказал Солодов, чуть заметно улыбнувшись. — Это вы были со штабс-капитаном Афанасьевым, когда тот ранение получил?

— Да, я там был с казаками из нашей станицы.

— Понятно… — протянул он, о чем-то задумавшись.

Мне этот вопрос не понравился, но виду я не подал.

— Ладно, — подытожил Кочубей. — Осмотрим сперва здесь, потом уже внутренние помещения.

Он повернулся к унтеру:

— Гаврилов, по периметру пройдись.

— Есть, ваше благородие, — отозвался тот и пошел к сараям.

Жандармы прошлись вдоль забора, заглянули за стог, под навес. Глянули даже в кучу соломы. Ничего, кроме старого ведра да обглоданной кости, там не нашли.

Обошли стойла, внимательно изучили конюшню.

— Тут, кажись, порядок, Ваше благородие — буркнул унтер.

— Смотри внимательней, Петр, — тихо бросил Солодов, заглядывая в темноту конюшни.

Мы вернулись в общий зал. Солнце уже хорошо освещало помещение. Пустые лавки, столы, миски на полке. Самый обычный постоялый двор.

— Здесь постояльцы кормятся? — спросил ротмистр.

— Ага, — кивнул Степан.

— Посмотрим, — Солодов обошел помещение, даже в буфет свой нос засунул.

Дальше они поднялись по лестнице к комнатам. Я шел сзади, стараясь не отсвечивать.

— Тут кто? — спросил Кочубей, когда Степан остановился у первой двери.

— Тут сейчас пусто, — ответил хозяин. — Нынче у меня только один постоялец.

Он кивнул на меня:

— Вот вьюнош Григорий Прохоров из Волынской остановился.

— Можете заглянуть, — сказал я спокойно.

— Порядок, — сказал ротмистр Гаврилов, оглядев мою комнатушку. — Как у вас с прочими комнатами, Степан Михайлович?