Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 59 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Аслан стоял напротив деда, переминался с ноги на ногу, но взгляд не отводил. Дед крякнул, расправил усы и не спешил отвечать — будто пробовал это дело на зуб.

— М-да… Аслан! Джигит ты славный. И вижу — Аленка на тебя заглядывается, — сказал он наконец. — Коли вы друг другу любы, то я супротив не пойду. Только все, по правде, надобно сделать. Вера у вас разная, а у мужа и жены так быть не должно. Жить-то с молодой женой где собираешься? В аул ее повезешь али в станице обосноваться хочешь?

Аслан перед дедовским взглядом не стушевался. Только плечами повел — будто примерял на себя эти слова.

— В аул не поеду, дед Игнат, — сказал он тихо, но твердо. — Хоть и прожил там всю жизнь… чужой я для них. Братья решили: проще меня извести. Здесь я впервые по-настоящему задышал. А там… — он махнул рукой, будто отгонял дурной запах. — Мать у меня русская была. До самой смерти на нее косились, хоть отец и любил. Потом на меня переключились. Если дозволите — останусь в станице.

Дед прищурился.

— Захотел и остался? — буркнул он. — Тут так не бывает. Тут по закону жить надобно. Не только по-нашему, казачьему, но и по государеву.

Я до поры молчал. Слушал — и деда, и Аслана. В этих хитросплетениях я разбирался очень условно: где казачий обычай, где закон империи — не всегда разберешь.

Дед еще раз смерил Аслана взглядом, будто что-то в уме взвешивал.

— Мать-то твоя по вере какая была? — спросил он наконец.

Аслан кивнул.

— Православная. До замужества. Ее в аул девкой увели… а там веру сменила — по-другому никак было. Да и отца любила. Другой жизни не знала.

Дед кивнул, тяжело.

— Послушай меня, сынок. Я со стариками поговорю. Дело это непростое, на раз-два не решается. Но думаю, надобно тебе в веру нашу перейти. Сам-то что скажешь?

— Коли потребно — перейду, дедушка, — ответил Аслан серьезно. Видно было: этот разговор он давно в голове прогнал.

— Ну и добре, — подвел дед. — Тогда не спешим. Погуторю — сразу обскажу как есть.

Я поднял глаза наАслана.

— Аслан… ты ведь мстить братьям собирался. И было за что.

Он медленно выдохнул.

— Думал, Гриша. Долго думал. И понял: от мести той проку не будет. Если они больше ко мне не полезут — пусть живут, как знают. А я… свою новую жизнь строить стану.

— Правильно, — кивнул я. — Полностью поддерживаю.

Дед махнул рукой, будто отрезал.

— Обсудили. Спать пора.

* * *

На рассвете я уже был на ногах. После вчерашней парилки тело пело — будто заново собрали. Пронька тоже объявился рано: как и договаривались, примчался довольный, в предвкушении.

— Ну что, Гриша, побегаем? — спросил он, хотя и так ясно.

Мы дали круг вокруг станицы — версты на четыре. Сначала трусцой, потом прибавили темп. С утра было прохладно, от дыхания пар валил. Ноябрь уже подбирался — особенно с утра свежо. Но нам не до холода: кровь кипела.

Потом поборолись на вытоптанной полосе за амбаром. Пронька лез в захваты охотно, пару раз даже уронил меня — сам удивился. Габаритами этот боров меня обгонял, а вот техникой пока недотягивал. Впрочем, учился быстро.

Закончили метанием ножей. Я за последнее время втянулся по-настоящему: ножи, что наш кузнец по моим чертежам делал, ложились в ладонь как родные. На тренировке попадания шли один за одним. Промахи, конечно, случались, но уже не так часто, как раньше. Прогресс был очевиден. Я уже усложнял: дальше шаг, меньше цель, другой угол, другое положение.