Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 124 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Не знаю, что именно они уловили, но, когда до моего места оставалось шагов триста, оба резко ускорились. Почти рванули.

Думать стало некогда. И самое поганое — я понимал, что придется шуметь. Когда на тебя несутся двое вооруженных бугаев, полагаться на метательныеножи — это лотерея. А свою жизнь на кон я ставить не собирался.

Сжал оба револьвера в руках и ждал, когда они подойдут ближе. Расстояние уже легко определял по звукам шагов. При этом более не высовывался из-за камня. Стало тихо, эти паразиты похоже остановились. Быстро переключился на зрение Хана, чтобы понять обстановку.

Они кажись поняли, что за этим булыжником кто-то есть. Прямо сейчас подкрадываются с двух сторон, держа в руках свои ружья. Черт, и стрелять одновременно с двух рук, в разном направлении, по сути, контролируя противников боковым зрением я в этом теле не тренировался, тем более с новым оружием. Это вовсе не палить по толпе с двух стволов.

Быстро прикинул варианты, подал сигнал Хану. Без раскачки перешел в режим полета. Затем направил сапсана в голову «инженера», стоящего справа от меня. Сокол спикировал, схватив картуз своими когтями и сразу стал подниматься в небо, метров через пять выпустив его из лап в ущелье.

Весь расчет был на испуг противника. Так и вышло, он не ожидал никакого подвоха с неба, и на какое-то время был дезориентирован. «Инженер» заорал, отшатнулся, чуть не выронив ружье. Я же практически одновременно с маневром Хана вскочил на ноги и сделал два выстрела в левого.

Тот тоже только широко открыл глаза, глядя на воздушную атаку. Он не успел еще сложиться, а я уже переносил прицел револьвера на второго, атакованного соколом. Тот быстро сообразил и стал поднимать ружье в сторону Хана. Но после прилетевшего под его лопатку свинца завершить задумку так и не смог. Ружье ушло в сторону, человек осел, раскинув руки.

Крик, выстрелы — все слилось в один гвалт.

Хан был уже далеко: ушел выше по склону, сделал широкий круг и потянулся к лагерю, будто ничего не случилось.

Я прижался спиной к камню и пару секунд просто дышал, выравнивая дыхание.

Эхо от выстрелов в горах разносится хорошо. И две версты, что отделяли нас от лагеря Жирновского, конечно же не стали преградой. Я, прийдя в себя, после схлынувшего адреналина споро проверил тела бандитов. Контроля им не требовалось, вернулся за валун и вошел в состояние полета. Необходимо было понять, что творится в лагере.

У лагеря зашевелились. Точное направление выстрелов в такой местности не поймаешь, но Жирновский не дурак — догадается, что где-то рядом опасность.

Трое вооруженных «инженеров» выдвинулись в мою сторону. Прошли с версту, покричали имена товарищей — и на этом закончили поиски. Ответа не было. Значит, приказ у них простой: не геройствовать.

В лагере началась другая суета. Глазами своего воздушного разведчика я наблюдал, как они принялись сворачивать палатки. Не как в первый раз, аккуратно и размеренно, а нервно, торопясь. Ящики поспешно грузили на лошадей.

Жирновский метался между ними, размахивал руками. Через десять-пятнадцать минут от стоянки остался только остывающий костер да примятая трава.

Отряд потянулся к перевалу. Впереди — проводник. Затем лошади с ящиками. Дальше — Жирновский и его люди. В арьергарде оставили трех «инженеров».