Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 91 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Так… — протянул я. — Пошел, значит.

Я уселся обратно на бурку, возвращаясь к недопитому чаю. Сделал пару глотков, и на всякий случай, снова принял горизонтальное положение. Опыт потери сознания у меня за сегодняшний день уже был. Прикрыл глаза, сосредоточился. Где-то там, над поляной, я чувствовал еле заметное присутствие птицы.

Минуты полторы ничего не происходило. Я уже решил, что в этот раз все ограничится обычной охотой, как вдруг внутри что-то дрогнуло.

Не рывок, не удар. Скорее сигнал, легкий толчок откуда-то сверху. Я глубже вдохнул, расслабил плечи и мысленно потянулся к сапсану. Мир снова сместился. Тело под дубом будто отошло в сторону. Я почувствовал струю воздуха под крыльями — и снова увидел картинку сверху.

Поляна была уже за спиной. Сапсан шел над балкой, вдоль ручья, набирая высоту. Чуть дальше по течению,на одном из поворотов, показалось движение. Семья кабанов неторопливо направлялась к водопою. Там вода расширялась, образуя мелкую заводь. До воды им было примерно с версту. Впереди — здоровый секач. За ним — три подсвинка поменьше, с еще не до конца ушедшими полосами на боках. Я постарался прикинуть, куда именно они должны выйти.

Сапсан описал небольшой круг, меняя угол обзора.

«Вот это уже интересно», — отметил я.

Кабаны двигались в сторону того места, где сегодня я делал засидку. Почти по той же тропе, которую я несколько часов караулил утром.

Я не стал ждать, пока меня снова вырубит. С усилием «отключился» от полета и вернулся в собственное тело. Глаза открылись сами. Дуб, бурка, костер — все было на месте.

Голова шумела, но не так сильно, как в первый раз.

— Ладно, птица, теперь и мне поработать нужно, — пробормотал я и рывком поднялся.

Проверил заряд в ружье, подтянул ремень, поправил папаху.

Дальше я медленно двинулся вдоль ручья, чуть в стороне от основной тропы. Ступал осторожно, выбирая места, где меньше сухих веток, вспоминая науку Якова. Сердце билось от охотничьего азарта. Тут промахиваться нельзя. До знакомого изгиба я дошел минут за десять.

Чем ближе был нужный поворот, тем я становился собраннее. Ветер дул в мою сторону, и это сейчас, конечно, на руку. Я первым почувствовал запах зверя. Осторожно раздвинул ветки и выглянул. Картинка почти полностью совпала с тем, что я видел сверху. У воды стоял крупный секач, рыл грязь у самого берега.

Чуть в стороне, на границе кустов, копошились три подсвинка, выбирая что-то из травы и листьев.

«Старшего мы трогать не будем, — мелькнула мысль. — Одного подсвинка мне за глаза.»

Я медленно поднял ружье, упершись прикладом в плечо. Прицелился в того, что стоял боком, ближе всех. Подсвинок был средней руки, килограммов двадцать пять — тридцать по моей оценке.

Я задержал дыхание, прицелился и нажал на спусковой крючок. Выстрел раскатился по балке. Несколько птиц взметнулись из соседних кустов. Секач дернулся, поднял морду, громко хрюкнул. Подсвинок, в которого я целился, перевернулся через голову, дернулся и затих. Остальные дружно дали деру в кусты. Секач еще секунду вслушивался, но, не найдя врага, ушел за ними, ломая ветки.

Я не стал дергаться сразу. Подождал с минуту,прислушиваясь, пока звуки, издаваемые семейством, не удалились полностью. Только тогда я вышел к добыче.

Подсвинок лежал на боку, пуля вошла чуть за лопаткой. Крови натекло немного.