Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 89 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ох ты ж, мать честная… — только и успел выдохнуть я.

Сознание на секунду поплыло, как после удара по голове. Пальцы ослабли сами собой. Сапсан вырвался, будто и не был только что спокойным. Когти скользнули по моей груди, он оттолкнулся лапами и рванул вверх.

Я успел лишь краем глаза увидеть, как он, чуть не врезавшись в ветку, развернулся в воздухе, хлопнул крыльями и набрал высоту. Секунда — и птица уже над поляной, против солнца. Темная точка с распахнутыми крыльями начинала парить в потоке воздуха.

Я моргнул, пытаясь прийти в себя. Голова отказывалась подчиняться как раньше.

«Приехали. Что происходит?» — мелькнуло в голове.

Когда я, наконец,более-менее сфокусировал взгляд, сапсан висел в воздухе прямо надо мной, метрах в десяти, если из положения лежа вообще можно понять расстояние.

Он описывал небольшие круги, но упорно держался над поляной, будто привязанный. И тут я поймал странное ощущение. Я не просто видел птицу. Я чувствовал, как она держится в воздухе. Словно между нами появилась незримая связь. Я, глядя на небо, попытался изменить направление ее движения. Со второго раза у меня получилось.

«Бред, — подумал я. — Сейчас еще голос с неба заговорит — и вообще сказка получится».

Я осторожно откинулся на бурку, раскинул руки и прикрыл глаза. Решил не дергаться и попытаться понять, что со мной происходит. Дыхание выровнялось, сердце тоже успокоилось. Я сосредоточился на этом странном ощущении — связи с птицей, уходящей вверх.

И в следующий миг картинка вокруг подернулась дымкой.

На короткое мгновение я перестал чувствовать собственное тело. Не было тяжести в руках и ногах, не кололо под ребрами, не беспокоила рассеченная щека. Зато появилось другое: холодный ветер, который будто скользил вдоль… крыльев? Я видел ту же поляну — только с высоты птичьего полета, глазами сапсана.

Я видел внизу себя на бурке, рядом — костерок, котелок, ружье было прислонено к стволу. Чуть дальше блестела нитка ручья, берега заросли травой, за ними тянулась балка с редкими деревцами. Картинка дергалась легкими рывками — как при резких поворотах головы.

Я попытался подняться — и понял, что «подняться» здесь значит совсем другое. Крылья дернулись, земля внизу накренилась, и меня едва не вывернуло изнутри от резкого движения.

«Спокойно, — понеслось в голове. — Это не ты. Это он».

Словно в ответ на мысль, сапсан сложил крылья, чуть просел, снова поймал поток и выровнялся. Весь этот полет длился, может, секунды три-четыре. Потом картинка сбилась в кашу — зеленые полосы, блики, небо и земля перемешались. В ушах зашумело, будто кто-то приложил раковину к голове.

Я очнулся там же под деревом, на своей бурке. Земля снова была на месте, над головой ветви дуба, ручей журчал, как и раньше. Только голова болела так, будто по ней прошлись сапогами.

— Вот тебе и «тихо прогуляюсь», — прохрипел я, прикрывая глаза рукой.

Во рту пересохло. Я нащупал рядом флягу, пальцы с третьей попытки ухватили ремешок.Отвернул пробку, сделал пару больших глотков.

Гул в голове медленно стихал. Где-то над поляной коротко вскрикнула птица. Я поднял взгляд. Сапсан все также кружил над мной, только теперь выше. Сделал широкий круг, еще один и, чуть накренившись, на миг посмотрел вниз.

Я снова почувствовал легкий отклик в груди — едва заметный, как слабый толчок.