Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 85 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— И чего же Кострову не жилось спокойно? — проворчал атаман, приподнимая крышку чугунка. — Вон хозяйство какое справное.

— А вот это нам и надо выяснить, — откликнулся Андрей Павлович.

Он чуть шевельнул плечом, заглядывая в узкий шкафчик у двери. Пальцы быстро прошлись по бумагам, он вытащил пару тетрадей, пролистал:

— Учет вел, все грамотно расписано, — хмыкнул тот.

Сам прикидывал: куда бы спрятал, если бы понимал, что с обыском могут прийти, и при этом нужно, чтобы тайник был под рукой.

В печь? Глупость. Под пол? Долго, шумно, да и доски свежие, я уже заметил.

Значит, где-то ближе, под рукой. Я обошел прилавок сзади и прислонился ногой к его краю. Он был широкий, добротный, локтя полтора, не меньше. Постарался по выдвижным ящикам измерить внутреннее пространство. И оказалось, что с прилавком что-то не так. Неглубокие ящички, пара узких ниш, заставленных товаром в деревянных коробах.

Что-то тут не сходилось. Я провел ладонью по краю доски, потом отступил на шаг и посмотрел сбоку. Снаружи прилавок казался толще, чем позволяли эти ящики.

— Ну что, казачонок, не приметил ничего? — спросил Афанасьев.

— Андрей Павлович, сюда гляньте, — я присел на корточки, заглянул вниз.

Пол под прилавком был исцарапан — полосы дугой, словно что-то тяжелое раз за разом открывалось и цепляло доски краем.

Офицер подошел, наклонился.

Атаман подтянулся следом, сдвинув брови.

— Вон, видите? — я ткнул пальцем… Такой след только дверца оставить может.

Афанасьев сцепил пальцы на колене, осматривая низ прилавка внимательнее.

Потом покосился на меня:

— Да ты, Григорий, аки сыщик какой! Как открыть-то?

Я ладонью пошарил по доскам снизу. Дерево было гладким, но под самой кромкой я нащупал тонкий выступ.

Потянул — не поддался. Только где-то внутри что-то глухо цокнуло.

— Нашел, — тихосказал я. — Тут, под самым краем.

Афанасьев уже протянул руку:

— Отойдите, Андрей Павлович, я сам попробую, — автоматически перехватил его за рукав.

— Стойте! — выдохнул я. — Не дергайте так!

Он вскинул бровь:

— С чего это вдруг?

— С того, что Костров не дурак был, — огрызнулся я. — Если он правду боялся, что к нему придут, мог и ловушку сделать.

Атаман перекрестился:

— Мать честная, этого еще нам не хватало.

Я огляделся: на гвозде у стены висел моток веревки, которым товар обвязывали.

— Щас, — сказал я.

Снял веревку, отмотал пару саженей. Один конец привязал к тому самому выступу под прилавком, там что-то вроде крючка было, затянул узел, проверил.

— Отойдите подальше, от греха, — на всякий случай сказал я.

— Да ну тебя, — проворчал атаман, но все-таки отступил в сторону.

Афанасьев тоже отступил, прищурившись. Сам я отошел к двери, к самому косяку.

Веревку взял обеими руками, коротко дернул — ничего. Тогда рванул сильнее, всем телом. В ту же секунду за прилавком что-то лязгнуло.

Раздался выстрел, лавку тут же заволокло густым дымом.

Где-то справа взвизгнула картечь, ударив в стену, разорвав мешок с мукой. Белое облако разошлось по лавке, накрыв все разом. Я закашлялся, прикрывая рот рукавом.

— Твою… — донесся голос Афанасьева. — Вот же торгаш!

— Живы⁈ — крикнул я, не видя в муке ничего.

— Живы, куда мы денемся, — отозвался атаман, закашлявшись. — Только глянь, как нас теперь разукрасило!

Дым и мука начали рассеиваться, я увидел, как Афанасьев выпрямляется, отряхивая мундир. Он был весь в муке, да и атаман выглядел не лучше. Папаха запорошена, усы поседели мгновенно. Он, не стесняясь, выругался и перекрестился еще раз: