Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 76 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Спасибо за совет, Яков. Буду учиться, — коротко ответил я.

— Да вижу, стараешься, — он помолчал. — Костров помер сегодня поутру. В сознание так и не пришел.

«Черт. Значит, надежды выведать подробности про тайник не осталось. Теперь неизвестно, что этот ключ открывает», — пронеслось в голове.

— Жаль, — сказал я вслух.

— Не он первый, не он последний, — хмуро ответил Яков. — Дело-то очень странное.

Я решил не упускать случай:

— Яков, а ты можешь меня поучить? Хочу так же тихо ходить, как вы, и следы читать тоже.

Пластун внимательно посмотрел на меня.

— А тебе на кой, паря?

— Все бывает… Да и расту, служба не за горами, понимать должен. А я, считай, в роду последний, выжить на этой службе надо.

Яков почесал щетину на щеке:

— Ладно, — буркнул он. — Послезавтра на зорьке у ручья будь. Только смотри, не проспи, казачонок.

— Добре, буду, — ответил я с широкой улыбкой.

Радовался по-настоящему. Реальный шанс получить новые, очень нужные мне навыки. В прошлой жизни свои «университеты» в поле и на плацу я уже прошел, но здесь специфика другая. Да и многое в мое время уже успели растерять. А тут все или почти все навыки еще и легализовать потом проще будет. Скажу пластуны научили и всего делов.

Он развернулся и исчез так же бесшумно, как появился.

Перед сном я еще раз достал ключ. Старый, железный, с тремя зубцами и странной насечкой. Где же замок к нему? В самой лавке Кострова? У него в доме?

Но теперь лезть туда себе дороже. Пока Лещинский здесь, даже атаман не решается — мне-то куда вперед паровоза рваться. Я взвесил в руках холодный металл, спрятал ключ обратно в сундук-хранилище и лег.

* * *

Мы с Мироном подшивали доски на веранде, со стороны въезда в станицу послышался стук копыт. Я поднял голову — по улице чинно ехали всадники в серых офицерских шинелях, а с ними пара незнакомых казаков. Я подошел к плетню, проводилих взглядом до станичного правления.

— Важные опять какие-то гуси пожаловали, — коротко бросил Мирон, откладывая молоток.

— Похоже на то, — сказал я, почесав затылок.

«Видать, письмо атамана все-таки дошло до Ставрополя, и в штабе перевесили эту головную боль на других. Наверное, на секретную часть», — подумал я.

Уже через час ко мне прибыл вестовой от атамана. Я переоделся и направился за очередной порцией новостей.

Лицо у Трофимыча было озабоченное, но довольное:

— Ну, Гриша, приехали те, кого мы ждали. Наказной атаман Рудзевич передал это дело, и вот из секретной части штаба пожаловали офицеры. Нам только на руку. А то от этого хлыща проходу нет последние дни, всю душу вынул, стервец, — сплюнул атаман. — Сейчас с Лещинским разбираются, документы его проверяют. У них полномочия посерьезнее, чем у помощника полицмейстера. Этому кренделю теперь не отвертеться.

Я кивнул, но на душе было неспокойно. Чуйка говорила, что от этого однорукого ждать можно чего угодно. Загонят его в угол — выкинуть может любую дичь.

Вечером того же дня Ефим наконец-то закончил с печью в доме, чему все домашние были рады. Особенно светилась Аленка.

Печник заглянул и в баню:

— Баня готова. Просохла печь как надо, можно топить по полной.

Я устроил небольшой праздник, разгрузочный вечер. От постоянной круговерти забот уже умаялся, голову тоже иногда разгружать надо.

Позвал всех, кто помогал: Мирона, Трофима, Проньку, Сидора, Ефима. Ну и дед к нам присоединился. Его только попросил кости долго не греть — возраст все-таки.