Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 69 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

После обеда начали соединять всю конструкцию. Почти все трубы хорошо подходили друг к другу, по принципу «папа-мама». Трофим с Мироном, когда раскладывали их рядом с траншеей, этот момент проверяли особенно, и если находили такие, что не стыкуются, то меняли местами.

— На аршин, не меньше, — буркнул Мирон, примеряя брусок. — Глубже не стоит, потом и достать трудней будет.

— Главное, чтоб не перемерзло, — ответил я. — А там, глядишь, и зимой вода пойдет.

Плотник хмыкнул, вытер лоб рукавом.

— Смотрю я, Гриня, у тебя все не как у людей. То баню с предбанником выдумал, да еще и печку вывел туда, теперь вот вода в трубе. Эх, мудреный ты казачонок…

Мы оба засмеялись. Дед из-под навеса тоже поддакнул, довольный:

— Хохочете, работнички, гляжу?

Солнце припекало знатно, в воздухе пахло сырой глиной и дымом из соседнего двора. Мы дошли до поворота канавы, где нужно было уложить колено. Мирон опустился, поправил трубу и кивнул мне:

— Все, Гриня, как эта замазка Ефимкина застынет, можем воду пускать.

Он отошел в сторону, оглядел весь ход канавы. От ручья до самого двора тянулась ровная линия. До завтра все должно просохнуть, и тогда дело будет сделано.

Пока стояли, я краем глаза заметил движение у ограды — будто тень скользнула вдоль забора, а потом исчезла. Неясно, человек это был или просто кошка какая.

— Видел? — спросил я вполголоса.

— Чего? — не понял Мирон.

— Да так… показалось, наверное, — махнул я рукой.

Мирон выпрямился, размял спину.

— Пойду-ка, взгляну, чего там Сидор делает. А то ушел и с концами, а ну храпит уже? — сказал он и ушел к сараю.

Я остался один. Ветер чуть качнул калитку, доска скрипнула. Я подошел, осмотрелся и на земле приметил свежий след сапога. Широкая пятка, гвозди вбиты странным образом. Этот след я, конечно, сразу узнал. Присел, осмотрел внимательнее. Земля мягкая, след четкий, значит, приходил недавно.

Поднял взгляд на улицу — пусто. Лишь собака во дворе напротив подняла уши и уставилась в ту же сторону.

— Ладно, — пробормотал я. — Если кто шастает, сам себя выдаст.

* * *

Позже Мирон притянул из сарая пару досок, присел у порога и стал строгать.

— Смотри-ка, — сказал он, — из этой доски стол выйдет, как у приказчика в Пятигорске.

Я сел рядом, взял в руки щепу, повертел. Дуб и правда хорош.

— Стол нам нужен, да. Еще лавки вдоль стены и кровати всем, — ответил я.

Мирон кивнул, улыбаясь:

— Девчонки у тебя как пташки. Им и небольшие сгодятся. Сделаю ладно, чтоб лет десять стояло.

Мы с ним обговорили размеры. Я принес эскизы всего, что нужно в хату по мебели. И вышло довольно много. Нужны были четыре кровати, большой обеденный стол на кухню, туда же две широкие лавки, в комнаты — шкафы для вещей, чтобы в каждой такой был. Еще в мастерскую себе прочный верстак, за которым можно и стоя работать. Ну и полки кое-где да табуретки.

— Ну ты и дал, Гриша! — почесал голову Мирон. — Я, глядишь, и до осени не управлюсь.

— Ты не переживай, не горит. Начни со стола да кроватей. А если что не сможешь, то из Пятигорска потом уже привезем. Но вообще тут мудреного ничего нет.

— Да, погляжу, — окинул он взглядом дом и баню, — мудреного и правда от тебя нечего ждать! — Мирон расхохотался.

— Слыхал? Из Пятигорска чиновник пожаловал.

— Какой еще чиновник?

— Да говорят, помощникполицмейстера. Мол, проверку проводить будет. У станичного правления остановился, с бумагами, с печатью.