Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 63 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Щелчок был глухой, но вполне узнаваемый. Я бросился в сторону, перекатываясь по мокрой траве. Почти сразу бахнул выстрел — пуля прошла где-то над плечом, срезав ветвь терновника.

«Выходит, ждал, уже готовый к стрельбе. Это не залетный персонаж», — мелькнуло в голове.

Я откатился за куст, в руке появился револьвер. В овраге запахло порохом. Места, откуда стреляли, с этой позиции я не видел. Черта с два — может, у него и второй ствол имеется, рисковать своей шкурой не хочется вовсе.

— Эй! — крикнул я. — Кто стреляет⁈

Ответом стало еле слышное шуршание — кто-то отползал, стараясь уйти в сторону балки. Я, прижимаясь к земле, осторожно выглянул.

В стороне ручья мелькнула тень: человек в темной накидке, возможно, бурке, пригибаясь, вел за уздцы лошадь. Старался прикрывать корпус животным. На лице — намотан платок. Ковбой, черт бы его побрал.

«Горец? Нет, не похоже. Станичник? Тоже маловероятно. Кто это, твою дивизию?»

Подождал еще секунду и, когда фигура почти скрылась за камнями, метнулся вниз по склону, стараясь идти вдоль ложбины, чтобы под ногами не скрипел песок. Меж кустов мелькнула белая лошадь, и неизвестный вскочил в седло.

— Стой, урод! — рявкнул я.

Он обернулся, в руке блеснул ствол револьвера. Я успел выстрелить первым. Лошадь дернулась. Седока развернуло назад, но он удержался и рванул поводья. Тоже выстрелил в мою сторону, но толком прицелиться не успел — пуля ушла куда-то в ту степь.

Пара секунд — и всадник исчез за холмом. Я бросился следом, но тропа вилась между кустами, а дальше уходила на каменистый откос. Снизу донеслось цоканье копыт — уходит.

Я стоял, переводя дыхание, и пытался понять: «Что это было?»

По всей видимости, меня тупо хотели подстрелить. Знали мой регулярный маршрут, подготовили засаду и отход грамотно спланировали. И сигналка эта хитрая — видать, на тот случай, если стрелок зазевается, должна была его в чувство приводить. Такой себе датчик движения XIX века.

Я вернулся на тропу, осмотрел место выстрела. Ничего, кроме тех же самых характерных следов, не обнаружил. Тогда пошел к месту своей первой лежки и стал искать, куда могла угодить пуля.

Помнилось: срезала ветку кустарника, а дальше… Провел мысленно линию огня и уперся взглядом в стволсосны, отыскав место попадания. Подошел и, расковыряв ножом, вытащил пулю.

В том месте, куда она угодила, дерево было рыхлое, изъеденное жучками — видимо, поэтому форма почти не деформировалась. Покрутил ее в руках. Пуля яйцевидной формы. Прикинув так и этак, пришел к выводу, что, скорее всего, «доброжелатель» стрелял в меня из винтовки Дрейзе 1849 года.

Редкое в этих краях оружие, разве что случайно попадает. В мой первый визит в Пятигорск такая была в оружейной лавке, а во второй — уже не нашел.

Возвращался после своих изысканий уже ближе к девяти утра, а в голове все еще звучал тот выстрел. Никаких новых догадок не появлялось.

Лошадь под навесом у калитки тихо заржала, встретив меня. Я провел рукой по холке, прислушался — во дворе тихо, только петух у соседей разорался.

Дед сидел на лавке, в новой жилетке. Увидев меня, сузил глаза.

— Где долго шляешься, Гриша?

— Бегал, — коротко ответил я. — Все как обычно.

— А морда у тебя — будто только из драки, — буркнул он. — Говори, что стряслось.