Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 61 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— За черепицу браться будем? — спросил Трофим.

— Да, — кивнул я. — Сначала крышу, потом за воду возьмемся.

Я ходил с железным прутом, размечая, где копать канаву для труб. Земля там была ничейная — и коровы пройти могли, и люди. Решил класть трубы поглубже, на аршин минимум, а сверху прикрыть деревянными щитами.

Мирон, между приемкой сруба для бани, командовал Трофимом и Пронькой — они начали укладку черепицы. Работа спорилась. К вечеру пятого дня крыша была полностью готова.

Дом преобразился.Теперь смотрелся совсем по-другому, крыша сильно выделялась на фоне других хат. Стены снаружи начали белить известью — и вид лучше, и от сырости защита. Внутри штукатурили глиной с соломой, потом тоже побелили. Получилось светло и чисто.

Тут я и хлопнул себя по лбу: про стекла забыл.

Подошел к Мирону:

— Со стеклами беда. Забыл я про них.

— Ничего, справим, — успокоил плотник, улыбнувшись. — В стене проемы оставили, рамы деревянные поставим. Есть у меня небольшой запас — хватит.

Он уже мысленно все раскладывал по полочкам:

— Стекло вставим в рамки, щели паклей забьем, замажем. Снаружи наличники прибьем, сверху козырек от дождя. Для зимы вторые рамы сделаем — тепло держать будут. Не переживай, казачонок! — хохотнул он.

Я смотрел на свой дом, на крышу, что теперь надежно укрывала от любой непогоды, и впервые за долгое время почувствовал, что постепенно все налаживается в этом новом для меня мире.

* * *

Многие дела уже были сделаны, времени стало побольше.

Вот и август наступил — первая неделя к концу подходит. Я наконец выкроил время для тренировок и решил, что пора приводить себя в порядок.

Тело мальчишки вроде крепкое, но выносливость уже пару раз подводила. Да и сил порой чувствую, что не хватает. Каждое утро я стал начинать с пробежки. Вставал еще, когда петухи только собирались будить станицу. Легкий завтрак — кружка кваса да ломоть хлеба с солью — и вокруг станицы.

Первый день дался тяжело. Дышал ртом, под левым ребром кололо. Перешел на счет: три шага — вдох, три шага — выдох. Через версту отпустило. Пыль поднималась за спиной, прохлада держалась, пока солнце не показалось.

К третьему, а потом и к четвертому кругу ноги становились ватными — останавливался, выравнивал дыхание. Возвращался во двор мокрый и окатывал себя водой. Каждый день понемногу прибавлял дистанцию.

По моей просьбе Мирон сколотил во дворе турник. Перекладину выточил из дубовой жерди, обжег и ободрал шкуркой, чтоб занозы не цеплять. Столбы вкапывали вместе с Трофимом, по колено в землю, с мелкими камнями — утрамбовали как следует. Крепко вышло.

С утра, после бега, — подтягивания на перекладине. Первые дни выжимал по пять, потом, отдышавшись, делал еще подход. К концу недели дошел до десяти.

Следом — упор лежа: по два десятка отжиманий. Приседания— сорок. Пресс прямо на земле, подстелив бурку.

После первого дня такой тренировки все мышцы забились, еле разгибался. Но потом ничего — тело к нагрузкам привыкло. Даже дед заметил, что плечи шире стали.

Ножи достал трофейные, да еще те, что на малине нашел. Набралась уже целая коллекция. Отобрал три — с более-менее нормальным балансом. Место выбрал у старой груши: установил щит из двухдюймовых досок, как мишень, и стал восстанавливать навыки метания ножей.

Метал не «от живота», как пацаны любят, а из плеча, с проворотом кисти, чтобы острие входило ровно.