Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 41 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Бочка стояла неполная — за утро два раза уже таскали воду из колодца. Деревянные ведра тяжелые, а до колодца вовсе не ближний свет. Ноги после строительных работ и так гудят, а тут еще и с водой морока. И все это ради того, чтобы умыться да чай вскипятить.

Все-таки идея подвести воду от ручья — дельная. Практически рядом с нашим плетнем он протекает, в нескольких шагах — рукой подать. Вода чистая, студеная, только после дождей мутная бывает. А мы какого-то черта на колодец таскаемся с ведрами. И тут мысль пришла сама собой.

— Можно пустить воду прямо сюда… — пробормотал я вслух.

Дед приподнял бровь:

— Чего пустить-то?

— Воду, — говорю. — От ручья сделать так, чтобы самотеком шла в бочку. И таскать с колодца не надо будет. Разве что, когда дожди сильные идут да вода в ручье, мутная становится. Ну и зимой, ежели замерзнет.

Трофим фыркнул, даже ложку от стола отложил:

— Самотеком? Ты, Гриша, мудришь, что ли? Как ты ее сюда пустишь — против горы, али как?

— Не против, — усмехнулся я. — По склону. У ручья же верховья выше, вон гляди! — Я показал Трофиму на небольшой порог, что образовывал крохотный водопад. Он как раз был выше нашего участка. — Гляди: делаем желоб деревянный — надо только дерево правильное выбрать. И подводим прямо сюда. Выроем там небольшую канаву, прудик такой. И из него, коли что, можем воду брать. А то, что из желоба течет, и в пищу использовать, если чистая будет.

Трофим задумался, дед хмыкнул:

— Эх, затея-то вроде толковая, только хлопотная шибко.

— Дуб, — Мирон почесал бороду, глядя в сторону ручья. — Или лиственницу надо на желоб. Дуб крепче, но тяжелый, рубить его да тесать — того гляди, замучаешься. Лиственница от воды только крепчает. У меня как раз несколько стволов лиственничных лежит, с прошлой осени справные. На желоба должно как разхватить.

— По чем отдашь? — спросил я, сразу переходя к делу.

Мирон, не торопясь, доел свою порцию, вытер ложку о портки.

— За три ствола, с запасом… Рубль сорок. Без работы. Обтесать, продолбить — это уже отдельно.

— Держи, — сказал я, доставая из кошелька монеты и протягивая ему. — Бери и, как будет время, начинай работу. Главное, чтобы добрый желоб вышел.

Плотник кивнул, спрятал деньги за пазуху.

— Завтра к полудню приволоку. Посмотрим, что выйдет.

Обед доели быстро: под жарким солнцем полное брюхо набивать не хотелось. Работа закипела с новой силой. К вечеру от хаты остался только остов — выгоревшие стены да груда мусора, который Пронька, кряхтя, вывозил на телеге за околицу. То, что можно было пустить на дрова, оставляли. Трофим с Сидором начали готовить площадку под завтрашний день — расчистили место для глины и соломы, разметили, где будем месить саман.

Я чувствовал приятную усталость в мышцах. Тело, хоть и молодое, но не особо привычно к такой работе. Надо начинать системные тренировки, а то никуда не годится. Когда солнце начало скрываться за холмами и работники разошлись по домам, я решил размяться. Достал из сундука свою шашку — ту самую, с которой не так давно попал в этот мир.

Сталь холодно блеснула в последних лучах заката. Я сделал несколько размашистых движений, привыкая к весу и балансу. Тело Гришки помнило основы, заученные еще в детстве, а я привыкал, понимая, что необходимо достичь мастерства в этом деле.