Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 117 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Знаю, — прохрипел я. — Эти уроды мне одежду порвали. Штаны-то у меня есть запасные, а вот приличная черкеска одна, и теперь в непотребном состоянии.

— Давай тогда, быстро сейчас моемся, обед сюда хозяин отправит. Как поснедаем, сразу на рынок, должны успеть еще. Купишь себе обнову. Деньги-то имеются?

— Есть, Яков Михалыч, не беспокойся.

Первые минуты мы просто молчали. Пар обжигал, пот заливал глаза, тело очищалось от тюремного амбре, а голова приходила в норму.

— Ну, давай, — наконец сказал Яков, плеснув воды на камни. — Рассказывай. Что там вышло у тебя?

— Ты же у двери все слышал, — отозвался я.

— Не все, — возразил он. — Я уж давно приметил: там, где ты, всегда что-нибудь этакое происходит.

Я вздохнул. Коротко пересказал разговор в кабинете, не особенно украшая.

— Ловко, — протянул Яков, выслушав.

— Ты ему доверяешь? — спросил я, уставившись в потолок.

— Кому, Афанасьеву? — фыркнул Яков.

— Угу.

Яков на секунду замолчал.

— Непростой он, — наконец сказал он. — Но зла от него не чую.

Он взял веник, пару раз легко прошелся мне по спине.

— У него дела по секретнойчасти. Видать, полномочия большие, раз сумел тебя так споро вытащить.

— И похоже, он как-то меня к своим делам приплести хочет, — заметил я.

— Это уж сам у него спросишь, — отрезал Яков.

— Будем поглядеть.

— У тебя голова не так устроена, как у остальных. И придумки эти твои в Хате, и на тренировках ты почитай всех моих выучеников обгоняешь, хотя и самый младший. Вот теперь штабс-капитан тобой заинтересовался. Думаю, Андрей Палыч тоже в тебе кое-что разглядел, — прищурился он.

— Не знаю, Яков Михалыч.

Я на миг закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Хотелось отрешиться от всего этого геморроя, что свалился на меня. Сам не заметил, как впал в какое-то медитативное состояние.

Было тихо и спокойно, мысли пропали из головы, дышалось легко. И тут резко тряхнуло. Причем где-то изнутри. Попытался открыть глаза, увидел, как парная поплыла. Потолок на мгновение исчез. Перед глазами было небо, но не то, что совсем недавно наблюдал. Низкое, тусклое. Огляделся по сторонам: вокруг выгоревшая степь, ковыль, линия темных холмов.

Я разглядел всадника, который держал на руке птицу. Точно такую же, как мой сапсан, только взрослую.

Чужое лицо, загорелое, с узкими глазами. Но в линиях скул, в разрезе рта было что-то до боли знакомое. Он заговорил на незнакомом мне языке. Точнее, некоторые слова я отдаленно понимал. Но смысл их будто проникал под кожу:

«Сохрани род — обретешь силу».

Я смотрел, как сильная рука подбросила сокола в небо. Сапсан взмыл вверх, распахнув крылья и отбросив на меня тень.

Я дернулся, вдохнул горячий воздух и вернулся в парную. Полок подо мной покачнулся, я едва не съехал на пол.

— Эй! — Яков успел ухватить меня за плечо. — Ты чего?

— Пар… — выдавил я. — Перебрал малясь.

— Пора уже, давай выбирайся.

Я промолчал, слезая с полока, прокручивая в голове то, что только что видел. Вопросов становилось все больше, а вот где искать на них ответы, я пока не знал.

В предбаннике на столе стояла простая еда: щи, каша с мясом, хлеб и кружка с квасом. Для меня это было лучше всяких деликатесов.

— Не переедай, — предупредил Яков, когда я потянулся за добавкой. — Еще к Андрею Павловичу да на базар.

Я кивнул в ответ.

* * *

Ставропольский базар оказался шумным, живым, как муравейник. Лавки, шатры, разложенные прямо нателегах товары. Кто-то торговался, кто-то ругался, кто-то просто глазел.