Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 108 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Третьим, немного запоздав, подоспел человек в другой форме — с синим околышем. Я по погонам прикинул: унтер из жандармского отделения. Тот, что синий, первым дернулся к измазанному в грязи франту.

— Ваше высокородие, Алексей Петрович, что случилось? Кто посмел?..

— Да вот он! — франт ткнул в меня тростью, снова поднятой из грязи. — Этот мерзавец! Напал, оскорбил! Свалил меня на мостовую! Немедленно арестовать!

Пузатый городовой шагнул ко мне, даже не глядя толком.

— Оружие сдавай, казак, — буркнул он, уже тянулась к моему поясу. — Руки назад, шагом марш!

Я чуть отодвинул бедро, не давая ему ухватиться за шашку. Мой револьвер лежал в сундуке, и о его наличии, конечно, никто не догадывался.

— Спокойно, — сказал я ровно. — Давайте разберемся, кто на кого тут напал. Опросите свидетелей. Никакого нападения не было.

— Разберутся, кому положено! — рявкнул жилистый, заходя с другой стороны. Руки назад!

Он попытался заломить мне правую, но я не дернулся. Просто встал жестче, будто прирос к мостовой.

— Вы, если уж так торопитесь, — тихо сказал я, глядя пузатому прямо в глаза, — учтите.

Я медленно повернул голову, чтобы все слышали:

— Шашку у казака можно только у мертвого взять.

Говорил спокойно, почти шепотом. От этого, похоже, подействовало тольколучше. Пузатый застыл, в глазах промелькнуло сомнение. С одной стороны, перед ним казак. А с другой — обычный подросток.

— Ты что, угрожаешь, казачонок? — жандармский унтер шагнул ближе, уставившись на меня.

— Я предупреждаю, — поправил я. — Чтобы потом в рапортах разного не понаписали. Вон, поглядите, свидетелей сколько вокруг. Опросите — и поймете, что никто на этого… гм, господина не нападал.

— Да вы что, ослепли⁈ — заорал Брянчанинов, голос сорвался. — Этого выродка вы слушаете⁈ Я же вам сказал, кто я!

— Петр Петрович, — зашептал жандармский, — вы извольте успокоиться. Мы все сделаем, как полагается…

— Как полагается⁈ — захлебнулся тот. — Как вам полагается, я знаю! Вы его немедленно обезоружьте и — в участок! А там по полной вкатите!

Городовые опять задвигались. Жилистый уже привычно взял меня за локоть, пытаясь развернуть к стене. Я не сопротивлялся, позволил себе сделать шаг, второй. Главное — чтобы руки от пояса подальше держали.

«Ладно, — прикидывал я. — Сейчас бойню здесь устраивать не в моих интересах. Придется, видать, в участок направляться».

— Господин городовой, прошу также свидетелей случившегося в участок препроводить. И в трактире находится мой сопровождающий из станицы. Мне тринадцать лет только исполнилось, — подчеркнул я последнее.

Знал прекрасно, что до четырнадцати лет по законам Российской империи я вообще являюсь недееспособным, и наказанию, если что случится, будет подвергнута семья. А вот через год мне бы вполне могли плетей выписать за оскорбление дворянина.

— Разберемся, — толкнул меня в плечо городовой, похоже, в направлении участка.

Противиться смысла не видел: сейчас мое сопротивление вполне могло сыграть против меня самого. Поэтому шагнул за городовым. Краем глаза отметил, как франт что-то тихо говорит второму полицейскому. Это мне не понравилось. Похоже, расследовать произошедшее никто не собираеться.

Городовой крепко держал меня за плечо и не сводил глаз, будто боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе. Я шел ровно, не дергаясь.