Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 44 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

После обеда были запланированы летные испытания. Агентов, которых сдал Лебедев, наши бойцы уже допросили, и те повторили участь своего нанимателя. Была уверенность в том, что французы не успокоятся. А сейчас, когда разгораетсяшумиха вокруг летательного аппарата, к ним, скорее всего, подключатся еще и разведки других государств. Надо поставить задачу Дзержинскому повысить уровень секретности на заводе Дукс и увеличить число охраны. Журналисты буквально ночуют на проходной завода. Ведь, по сути, событие произошедшее в Москве было вероятнее всего новостью номер один 1901 года не только в России, но и во всем мире. Мы набросали план пресс-конференции, которую по нашей рекомендации журналистам пообещал провести Меллер. Не Кузьмич, не мы, конечно, в этому участия принимать не будем, но тем не менее влияние прессы нельзя недооценивать.

Впереди нас ждали испытания в небе. «Сокол» — именно такое имя дал Меллер биплану, который в моем времени носил аббревиатуру У-2, — должен был доказать свое право на жизнь.

— Все готово, господа. Биплан ждет испытаний! — сказал Меллер.

Мне самому чрезвычайно хотелось попробовать себя в роли пилота, хоть Меллер и был против такого риска, но в конечном счете я настоял на своем.

Сокол предусматривал размещение двух человек. Это была открытая кабина. Сиденья располагались одно за другим, как в У-2, в передней части фюзеляжа. Управление тоже было спаренным — в обеих кабинах находились одинаковые органы.

Этот самолет вполне подходил под определение учебный. Впереди сел Еременко Николай, пилот, который войдет в историю как первый человек поднявший в небо аппарат тяжелее воздуха.

Когда биплан стал разгонятся по взлетной полосе, сердце забилось быстрее. Сокол плавно оторвался от земли и устремился в небо. Зрелище завораживало. Я почти не касался рычагов и педалей — всем рулил Николай Еременко.

Но вскоре стало ясно, что что-то идет не так. Управление стало гулять, и биплан повело в крен. Внутри все сжалось.

— Николай, что-то не так?! — крикнул я, пытаясь перекричать ветер.

— Похоже, руль заклинило! — отозвался Еременко.

Машина начала стремительно терять высоту. Мы поднялись всего на сотню, может, сто пятьдесят метров — немного, но и этого вполне достаточно, чтобы разбиться к чертовой матери. Я лихорадочно прикидывал, что делать, глядя как мы все быстрее и быстрее приближаемся к земле.

В тот момент, когда наш биплан начал падать, время словно замедлилось. Я вцепился в подлокотники, пытаясь срочно найти решение.

— Николай, задействуй резервные тяги! — крикнул я, вспомнив про конструкцию, о которой рассказывал Меллер.

Еременко, не теряя самообладания, потянул на себя рычаги, но они тоже не слушались.

— Не работает! — прокричал он сквозь рев двигателя.

Земля приближалась очень быстро. Впереди было небольшое поле.

— Туда! — указал я направление пилоту. — Постараемся сесть!

Николай резко дернул штурвал, пытаясь выровнять крен. Аппарат затрясло, но мы все же вышли на нужный курс. Последние метры до земли показались вечностью. Еременко погасил тягу. В момент касания шасси ударилось о землю с оглушительным треском. Машину затрясло, потащило в сторону, но Николаю удалось удержать управление. Биплан остановился, оставляя за собой полосу измятой травы и обломков. Главное, что мы остались живы.