Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 103 – Петр Алмазный

— Согласен с Шарафом Рашидовичем, — неожиданно резко сказал Громыко. — Я тоже категорически против! Вы не подумали о том, какая дополнительная нагрузка ляжет на бюджет, если мы продублируем каждую руководящую должность?

— Интересную тему подняли, Андрей Андреевич, — Брежнев смотрел на министра иностранных дел почти ласково, так обычно смотрят на детей. — Так может стоит подумать о том, чтобы сократить количество имеющихся должностей?

Повисло тяжелое молчание. Снова вскочил с места Громыко:

— Это может стать ударом для советской дипломатии. Наши западные партнеры привыкли иметь дело с определенными людьми. А в сфере международных отношений доброе имя, репутация нарабатываются годами, даже десятилетиями.

— Как, например, у Шевченко… — саркастически усмехнулся Брежнев. — Он уже дал признательные показания. Там его «доброго имени» уже на расстрел может хватить.

— Бывает так, что признания получаются не чистосердечным, историю мы с вами все знаем. — не слишком уверенно, но все-таки возразил Громыко. — Я, разумеется, не собираюсь защищать предателя. Но призываю не рубить сплеча, а разобраться. Мне кажется, могла иметь место провокация со стороны ЦРУ, призванная скомпрометировать Шевченко. А наши доблестные чекисты повелись на эту провокацию.

— Наши доблестные чекисты, как вы выразились, просто делают свое дело — ловят предателей, — резко ответил ему Цвигун. — И работаем мы очень тщательно. Сначала собираем необходимые доказательства измены Родине. Фиксируем все встречи, все контакты. И только потом, уже убедившись на сто процентов и даже больше, пресекаем преступную деятельность. Если, Андрей Андреевич, вы пожелаете, мы предоставим все документы, которые прихватил Шевченко, собираясь сбежать.

— Пожалуй, сегодня обойдемся без этого, — вмешался в закипавший спор Брежнев. — Все-таки мы все собрались здесь не для того, чтоб обсуждать Шевченко.

Громыко покраснел и молча сел на свое место. В мыслях его я прочитал сожаление о сказанном. Андрей Андреевич ругал себя последними словами за то, что не сдержал эмоций. Прекрасно, но запоздало понимая, что все последние его реплики могут подорвать собственные политические позиции.

— Позвольте мне задать вопрос по другой теме, — выступил Кириленко. — Почему вы, Леонид Ильич, выбрали своим первым заместителем именно Машерова Петра Мироновича?

Этот вопрос интересовал сейчас многих из тех, кто сидел сейчас за столом. У членов Политбюро в головах то и дела всплывала фамилия белорусского Первого секретаря.

— Почему не Горбачев, например? — спросил Кириленко. — Он молодой, перспективный, говорит хорошо.

— Хороший вопрос, — ответил Брежнев, но я уловил еле заметную усмешку в его голосе. — Я думаю, мы еще присмотримся к Михаилу Сергеевичу. А пока пусть он займется международными делами, будет устанавливать контакты с нашими западными партнерами. Может быть тоже репутацию себе создаст. Ведь я правильно понял, Андрей Андреевич, в международных делах главное — репутация?

Громыко неопределенно мотнул головой, справедливо уловив сарказм в словах Генерального секретаря.

— Да, вы верно сказали, Леонид Ильич, — неохотно согласился Громыко. — Но, надеюсь, Горбачева не в мои замы готовите?

— Да что вы, Андрей Андреевич! К вам пойдет человек уже проверенный и более подготовленный. Которому свою репутацию подтверждать не надо.