Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 102 – Петр Алмазный

В словах Рашидова, сладкий тон которых сочился медом, была завуалирована угроза:

— Такое немножко не поймут люди. Точно так же у наших соседей в Таджикистане. Первый секретарь всегда должен быть из Худжанда… Ленинабада, то есть. Председатель совета министров — из Куляба. А вот председатель Верховного совета из Курган-Тюбе. Ну там могут быть разные варианты, но ненадолго. Товарищ Расулов подтвердит, — он кивнул на первого секретаря Компартии Таджикистана. Джабар Расулович кивнул, соглашаясь со своим коллегой. Первый секретарь ЦК компартии Киргизии, Турдакун Усубалиев, тоже потряхивал седой гривой, соглашаясь.

Я сидел позади Генсека и мне было очень хорошо видно всех присутствующих, их лица, их эмоции и мысли — все как на ладони. Даже показалось, что я читаю этих людей словно открытую книгу. Что хорошо — эти поборники национальных устоев думали исключительно на русском языке. Только изредка проскакивали слова на родном, но они скорее придавали их мыслям колорита, чем мешали пониманию.

«Надо что-то придумывать, потому что вижу — раис серьезно настроен. А Москва… чего ей еще от нас надо? Чего не хватает? Кормит нас? Ну и пусть кормит. Дороги строит? Молодец. Но чтоб в дела наши так лезть — нет, этого я не допущу. И по хлопку тоже совсем ситуация запутанная. Надо будет подбить якунларни джамлаш, чтобы хоть немного концы с концами сходились», — думал Рашидов, при этом лицо его выглядело дружелюбной маской. Глядя со стороны на Первого секретаря Узбекистана, казалось, что он всем доволен и находится в превосходном расположении духа, хотя его слова, а тем более мысли, свидетельствовали об обратном.

Я смотрел на него, прищурясь. А Рашидов-то уже возомнил себя, считай, падишахом! Мне вспомнилось хлопковое дело, раздутое Гдляном и Ивановым до невообразимого размера. Да, действительно, нарушений было много, но московские следователи все-таки прошлись по верхушкам. Они не вскрыли саму схему преступления, и сразу же, как только дело закрыли, в республике все вернулось на круги своя. Но я не Гдлян с Ивановым. И структура для следствия у меня будет куда как серьезнее!

Мысли первого секретаря компартии Таджикистана шли примерно в том же ключе. Он пытался сходу сообразить, из какого клана и кто конкретно сейчас копает под него — из Куляба или из Курган-Тюбе? Джабар Расулович не думал, что перемены коснутся всей высшей системы управления СССР, почему-то решив, что суть затеи лишь в том, чтобы приставить чужого наблюдателя к нему лично. Который, в нужный момент, по приказу Москвы, воткнет ему в спину нож, образно говоря.

А вот Усубалиева интересовал вопрос сельского хозяйства. Причем культура, которая его беспокоила, была куда серьезнее, чем хлопок. «Сколько еще маковых полей тоодо? И конопля не скошена, ее нельзя трогать. И мак где выжигают, а где „случайно не заметили“ — везде свои люди, все схвачено, тууган-урук»…

Читая все эти мысли наших азиатских «друзей», я понимал, насколько сложно будет навести порядок в союзных республиках. Чтобы не наломать дров, действовать придется предельно аккуратно, с учетом особенностей местного менталитета. В противном случае не успеем погасить пламя межнациональных проблем, вспыхнувшее при развале Союза, а лишь подольем масла в огонь неосторожными реформами.