Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 50 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Мое настроение тоже улучшилось. И для себя решил, что буду чаще навещать Леонида Ильича и его семью.

После обеда вернулись в зал заседаний. Впереди меня шел Бугаев. Совершенно случайно он наткнулся на младшего Туполева. Мне показалось, что между ними пролетели искры. «Выскочка», — подумал Борис Павлович. «Закоснелый консерватор», — с тем же негативным настроем пронеслось в голове Алексея Андреевича.

— Дорогие товарищи, я предлагаю прекратить прения и сразу перейти к выборам в Политбюро Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. У нас товарищ Кунаев в Казахстан рвется, там у него посевная. Мы, собственно, избираем новый состав Политбюро для работы, а не для пустых разговоров. Прошу голосовать за прекращение прений и переход к выборам.

Проголосовали практически единогласно.

Новый состав Политбюро сильно отличался от предыдущего, избранного на двадцать пятом съезде. Про Брежнева, Устинова, Кунаева, Романова, Тихонова, Черненко и прочих «старожилов» Политбюро говорить не буду. Но вот новые члены были довольно интересны.

Удилов. Его карьерный взлет наверняка станет большой неожиданностью для многих аналитиков на Западе. Для наших доморощенных «политиканов»,кстати, тоже. Он прошел в ЦК большинством голосов.

Байбаков. Это технический специалист, многолетний глава Госплана. Досконально знает всю газодобывающую и нефтеперерабатывающую промышленность. По характеру флегматичный, в любой ситуации спокоен, как танк. Но на своем месте незаменим.

Место Громыко занял Константин Викторович Русаков. Собственно, он и исполнял обязанности Андрея Андреевича, после того, как тот подал в отставку. Не самое лучшее назначение. Русаков начинал работать у Андропова, в Международном отделе по связям с Коммунистическими рабочими партиями. Многолетний помощник Леонида Ильича по международным вопросам. Видимо, мнение Брежнева здесь было решающим. Хотя на мой взгляд, Русаков всегда держит фигу в кармане.

Место Пельше занял Соломенцев. Человек как человек, не добрый, не вредный, во всем соблюдающий правило золотой середины.

А вот главным идеологом вместо Суслова был избран Зимянин. Я вздохнул и подумал: не лучший выбор, но лучший из худшего.

И очень порадовался за Капитонова, которого, наконец-то, избрали кандидатом в члены Политбюро. Иван Васильевич просто сиял. «Сбылась мечта идиота», — подумал я про себя, хотя за него был рад.

Кандидатом в члены Политбюро стал секретарь ЦК Долгих. Старый промышленник, старый специалист по экономике, старый волк. Человек на своем месте.

А вот на место Машерова, ушедшего с поста первого секретаря Компартии Белоруссии выдвинули Киселева Тихона Яковлевича. Но так решил сам Машеров. Я с ним был согласен, республика передана в хорошие руки.

Много вопросов вызвала кандидатура Инаури. Очень много. Но вслух никто не сказал ни слова. А я читал мысли: «Опять стариков тащим. Молодых почти нет», — думали люди в разных концах зала. Но, что удивительно, проголосовали единогласно.

Как ни странно, на своем месте остался Катушев, так же остался на своем месте — секретарем ЦК. Так же на своем месте остался и Кулаков. Я в очередной раз поразился политическому чутью Брежнева: не рубить с плеча, не выгонять человека за несогласие и резкие слова. Просто дать ему поработать, а заодно устроить некоторый «противовес» тому же Машерову.