Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 47 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Да что вы, дорогой мой, я такой же, как и все. Ничего страшного, постоим вместе с товарищами, не переломимся.

Администратор, заметно занервничал, попытался возразить ещё убедительнее:

— Леонид Ильич, ну зачем же вам стоять в очереди, когда уже всё готово? Прошу вас, товарищи, не создавайте неудобств ни себе, ни другим.

В этот момент генерал Рябенко, слегка прихрамывая, сделал шаг вперёд и осторожно обратился к Генсеку:

— Леонид Ильич, может, всё-таки присядем? У меня сегодня что-то нога разболелась, погода, наверное,меняется, вот и рана снова напомнила о себе. Если вы не против, давайте не будем мучиться здесь в очереди, а то я, честно говоря, еле стою.

Брежнев внимательно взглянул на Рябенко, глаза его слегка потеплели, и он кивнул с тихим согласием, словно понимая, что генерал немного лукавит ради него:

— Ну что же, если так, то конечно. Пойдёмте, товарищи, не будем Александра Яковлевича мучить.

Администратор с явным облегчением повёл нас к приготовленному столику в тихом уголке столовой, подальше от основной толчеи. Здесь нас уже ожидал официант, который быстро и профессионально начал принимать заказы и разносить блюда, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Усаживаясь за столик, я отметил про себя, что Леонид Ильич всё же выглядел слегка довольным таким развитием событий, хотя и пытался этого не показывать. Он любил чувствовать себя простым человеком, но с годами комфорт и внимание всё больше входили в привычку, становились частью его жизни. А я, наблюдая за всеми этими мелкими деталями, не мог не улыбнуться про себя, зная, насколько естественной была забота Рябенко о своём друге, и как умело генерал использовал старую рану, чтобы избавить Леонида Ильича от лишних хлопот.

Удилов наклонился ко мне и тихо сказал:

— Владимир Тимофеевич, вы что-то последнее время перестали видеть сны. Ничего такого не снилось? — он внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Полезного?

— Снилось. Но такие сны за столом лучше не рассказывать, — так же тихо ответил ему. — Аппетит пропадет.

Брежнев медленно сел за столик в углу, откуда был хороший обзор на весь зал. Рядом с ним, естественно, расположился Машеров. Напротив него устроился Кунаев.

— Леонид Ильич, разреши, я тут с тобой решил присоседиться, — и он улыбнулся — невесело, со вздохом.

— Димаш, я с тобой последним куском хлеба поделюсь, а ты «позвольте, разрешите», — Брежнев нахмурился. — Что-то случилось?

— Все в порядке, — ответил Кунаев. — Просто скоро сев начнется, весь мыслями там, на Целине.

— Ну поесть-то мысленно не получится, — рассмеялся Леонид Ильич.

Генералы Рябенко и Цинев заняли места чуть дальше. Мы с Удиловым расположились в конце стола. Оставалось еще три места, но больше никто не рискнул присоединиться к нам — Леонид Ильич никогда никого специально не приглашал.

Взглядом я пробежался по столу: привычное кремлевское меню поражало разнообразием, хотя Генсек обычно предпочитал не слишком изысканную пищу. Наблюдая за тем, кто что заказал, я пытался придумать в голове слегка юмористическую теорию, как любимая пища коррелирует с характером человека.

Леониду Ильичу принесли прозрачный куриный бульон с домашней лапшой и зеленью, небольшой кусочек отварной говядины с пюре и свежий огурец. Ему также подали любимый кисель из клюквы.