Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
Пока шел к себе, столкнулся с «командировочным» — он курил в тамбуре. «Влюбленные» в следующем купе от Джоан Боэз перебрасывались репликами при открытых дверях. Интересно, кто у нас здесь с направленным микрофоном ведет запись? Ведь и мое купе прослушивается. И тоже под запись. Обратная сторона моей службы — полная прозрачность. Не ложился. Подождал, пока Виктория пройдет мимо моей двери, пока стихнут разговоры Галины Леонидовны и Натальи Федотовой, и только тогда вышел в коридор. Стука колес в вагоне почти не слышно, сам вагон покачивается только слегка, почти неуловимо. Прошел к купе, в котором ехала американская певица и осторожно постучал. Переводчик, открыв двери, кивнул и бросив на меня внимательный взгляд, пригласил войти. Представил меня певице, «не забыв» упомянуть мое звание и должность. Джоан вскочила разъяренной тигрицей и что-то быстро заговорила на английском. Переводчик вздохнул, подумал: «Наличие таланта не предполагает наличия мозгов, еще бы генерал у нее интервью брал, дура». Ответ певицы он перевел, сильно подкорректировав — уж что-то, а «факин шит» я понял без переводчика. — Джоан сказала, что ей не о чем говорить с вами, что вы агент КГБ и она прямо сейчас заявит протест через Генеральное консульство Соединенных Штатов в Ленинграде. А если вы журналист, то она согласно контракту, не уполномочена давать интервью и все вопросы к принимающей стороне и ее продюсеру, — и парень посторонился, пропуская меня в купе. Прошел, сел напротив Джоан, положил на стол папку. — Прошу прощения за столь позднее вторжение, но нам известно, что вы были в Москве не совсем легальнои встречались с Андреем Сахаровым. Я ждал перевода, но Джоан неожиданно ответила сразу, на русском. Говорила с сильным акцентом, но вполне связно: — Я есть встречаться с Нобелевский лауреат. Я есть свободный гражданин свободный страна. Я дам слова защищать его жена отважный Хелен Боннэр! Не стал ей отвечать. Просто открыл папку и выложил перед Джоан фотографии. По одной, чтобы она успевала их внимательно рассмотреть. — Вы, видимо, не знаете, что защищаете преступницу, которая сотрудничала с фашистами и армией генерала Власова? — я посмотрел на переводчика и тот быстро заговорил на английском. Пока Джоан рассматривала фотографии, я рассказывал о Ларисе Постниковой. Парень переводил, все больше мрачнея. Он стоял возле столика и не сводил глаз с фотографий. Лицо Джоан приобрело растерянное выражение. Она растерянно произнесла: — Я есть отшень, отшень подумать… — Подумайте, — согласно кивнул, собрал фотографии в папку. — Иначе каждое ваше слово со сцены очень негативно отразится на вашей репутации. Как думаете, ваши поклонники будут рады узнать, что вы поддерживаете военную преступницу? Дождался перевода, попрощался и вышел. Даже если Сахаров каким-то чудом покинет Москву и доберется до Ленинграда, вряд ли Джоан Боэз будет рисковать, публично высказываясь по поводу его ситуации. У себя в купе вытянулся на постели и закрыл глаза. Все, до утра сплю. Галина Брежнева верно сказала, завтра предстоит сумасшедший день. Мечты, мечты — отдохнуть не получилось. Я только хотел встать, раздеться, как в дверь постучали. «Еще ни один мужик не смог устоять передо мной, и этот не исключение. Особенно, если у него такая тусклая жена», — донеслись до меня мысли Виктории. |