Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 129 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Я хотел вернуться к своей поздней гостье, но через дверь до меня донеслись ее мысли: «Георгадзе приказал любой ценой сорвать концерт. Хотела бы я знать, с кем он говорил по телефону? Надо будет осторожнее, если Михо узнает, что подслушивала, то найдут меня в Москве-реке»…

Виктория уже лежала в моей постели. Когда я вошел, она повернулась на бок и «случайно» задела халатик. Красная ткань стекла на пол и успокоилась шелковой лужей. Призывно посмотрев на меня, женщина похлопала ладонью по простыне.

Я поставил поднос на столик, включил радио. Купе заполнил хриплый голос Высоцкого:

'Рвусь из сил, и из всех сухожилий, но сегодня опять, как вчера,

Обложили меня, обложили'…

— Символично, — усмехнувшись, выключил радио. — Оденьтесь, Виктория Эдвардовна. И желательно, быстро. Я выйду, чтобы не мешать вам.

— Да зачем? Поверьте, Володя, я вас вовсе не стесняюсь.

— Затем, чтобы шею вам не свернуть, — и открыл дверь купе. — Когда я вернусь, вас здесь быть не должно.

Вышел в тамбур. Стоял, смотрел на мелькающие огни — поезд пронесся мимо какого-то населенного пункта.

Виктория Суханова, в будущем — Лазич. В той моей жизни, которую я уже прожил и о которой я не хочу вспоминать, о ней ходило много сплетен. О том, что она была любовницей Георгадзе, я тоже слышал. Но не верил, считая, что завистники просто исходят ядом. Однако после смерти Георгадзе Виктория тут же выскочила замуж за серба, проживающего в Германии и укатила из страны.

Вернулся в купе, Виктория не ушла. Халат застегнут на все пуговицы, поза скромная — монашка, да и только. Правда, бокал с шампанским портит образ «невинной фиалки». Посмотрел на нее сверху вниз.

— Я попросил вас уйти, — напомнил ей.

— Владимир Тимофеевич, простите. Видимо, вино ударило в голову. Ничем другим я не могу объяснить свое развязное поведение, — она вздохнула, вроде бы искренне. — Мне действительно нужно с вами поговорить. Мне нужна ваша помощь.

«Хороший ход, — подумал я. — Сейчас она будет просить меня устроить ей роль в фильме».

Я не ошибся. Артистка улыбнулась, несколько смущенно, и я почти поверил, но перед глазами вдруг встала недавняя картина: тонкая золотая цепочка в ложбинке между шикарных грудей. Почему-то вдруг вспомнилась Алевтина. Та, по крайней мере была искренней. Моргнул, прогоняя наваждение.

— Вы же знаете, что я дублировала саму Элизабет Тейлор в фильме «Синяя птица»? Со спины я очень на нее похожа, хотите, продемонстрирую? — и она встала.

— Спасибо, не надо. Все, что можно вы уже продемонстрировали пять минут назад. Есливам нужна роль в новом фильме, то не по адресу. Это к Константину де Грюнвальду. Или к Евгению Татарскому. Я далек от мира кино. А теперь прошу покинуть мое купе, — я открыл дверь и посторонился.

— Вы не знаете, от чего отказываетесь, — прошептала она, будто невзначай задев меня бедром.

— Спокойной ночи, — ответил ледяным тоном, хотя самого бросило в жар, и закрыл за ней дверь. Прислонился горячим лбом к зеркалу, надо остыть.

Прошел к столу, налил водки, выпил. И только потом вспомнил про таблетку. Хмыкнул — захмелеть не получится, даже немного. Включил радио. Концерт Высоцкого в записи продолжался.

«Там шпионки с крепким телом, ты их в дверь, они в окно, говори, что с этим делом мы покончили давно», — услышал я и расхохотался. Владимир Семенович, все-таки, вы — гений!