Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 124 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Судьба моя, мечта моя, далёкие пути, да вечное движение, да ветры впереди. Глаза пристанционные зелёные сверкнут, до отправленья поезда осталось пять минут!

Я улыбнулся. Настроение молодых романтиков буквально смело все недавние сомнения. Подошел мужчина в кирзовых сапогах и спецовке с надписью «Ж/Д».

— Слышь, друг, есть закурить? — спросил он.

Я отрицательно мотнул головой.

«Может, все-таки стоит вернуться на Лубянку?» — подумал я и снова посмотрел на студентов.

— … кажется, будто вся жизнь впереди, не ошибись, выбирая пути! — грянул припев.

Я прошел в здание вокзала. По лестницам поднялся на самый верх, вдоль огромной, в три этажа, стеклянной арки. На самом верху толкнул неприметную дверь с табличкой «Служебное помещение».

Каморка небольшая — два на два метра, заставлена аппаратурой. Окно — вершина стеклянной арки, самый маленький ее фрагмент на самом верху. Прекрасный обзор на весь перрон.

За столом майор Костенко. Давно его не видел, еще со времен предотвращения пожара в гостинице «Россия». Отметил, что он за эти два года постарел, виски совсем седые.

— Владимир Тимофеевич, рад вас видеть! — он встал из-за стола и протянул мне руку.

— Расскажите, как ситуация? — спросил его.

— Посмотрите на перрон. Видите наших ребят? — вопросом на вопрос ответил Костенко

— Нет, — я действительно не заметил парней из наружки, как не старался рассмотреть их в толпе.

— Молодцы парни, грамотно работают, — Костенко был доволен, как кот, наевшийся сметаны.

— Смотрю, у вас тут оптика отличная, — я подошел к самому стеклу, попутно отметив, что пост организован грамотно.

— Это? — майор презрительно скривился. — Старьё. Каменный век. Все можно на помойку вынести. Давно надо было весь перрон камерами оборудовать и связь сделать миниатюрной у каждого оперативника. Кстати, вот ваша — Джоан, — и он кивнул в сторону первого вагона.

Я присмотрелся. Внизу торопливо шла хрупкая молодая женщина в джинсах и ситцевой разлетайке. На шее — несколько шнурков с бусинами и медальонами, в ушах массивные аляпистые серьги. Запястья скрыты браслетами, тонкими, но в таком количестве, что наверняка стучат, как погремушка при каждом движении. Рядом с ней молодой человек с длинными волосами, стянутыми повязкой — хайратником.

— Длинноволосый — это наш переводчик. Пришлось снять его с серьезного дела, чтобы поставить рядом с американкой человека в подходящем образе. А вот сразу за ними наш опер идет. Видите? — и Костенко с законной гордостью посмотрел на меня.

— Который из? — уточнил очень сухо. — Мы здесь не в «Угадайку» играем.

— Вот сразу за Джоан плотный командировочный с объемистым портфелем. И чуть впереди парочка влюбленных — тоже наши опера. Все под контролем.

«Командировочный» был настолько естественен, что не знай точно, никогда не заподозришь в нем сотрудника органов. Лысинка,пивное брюшко, раздутый портфель. Он то и дело вытаскивал платок и протирал затылок и шею. Иногда останавливался и смотрел на часы, и в свете фонарей я прекрасно рассмотрел его. Обычная внешность, такого вряд ли вспомнишь или выделишь из толпы.

«Влюбленные» были тоже не вызывали подозрений. Парень в легких светлых брюках, белой рубашке и светлой шляпе обнимал за талию высокую девушку с длинными волосами, собранными в пышный хвост. Девушка иногда склонялась к своему спутнику, что-то говорила, тот смеялся, закидывая голову назад. Вещей у них было немного — небольшая спортивная сумка у него, и обычная женская сумочка у нее.