Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 93 – Анджей Б., Лев Светлов

Но сейчас убегать от судьбы было, конечно, без толку. Едва ли туманные ребята забрасывали Жеку сюда для того, чтобы он прятался от событий. Наоборот: ход событий надо переломить. Да. Да!

Жека не заметил, как стукнул кулаком по столу. Рюха вздрогнул и недовольно на него покосился.

— Пойду, прогуляюсь, — поднялся Жека с кровати.

Рюха, не отрываясь от книги, вяло кивнул: ну иди, мол, если тебе спокойно не сидится.

Выходя из комнаты, Жека быстро скинул домашние тапки и сунул ноги в ботинки. Зашнуровался уже в коридоре. Ага, так он какое-то время здесь и жил, на кухню и даже в туалет выходил, обувшись и зашнуровавшись: потому что по коридорам бродил разный, не всегда дружелюбный народ, и могло случиться всякое. А в шлёпанцах в этом всяком участвовать неудобно. Потом, помнится, Жека специально притащил сюда из дому мокасины на резиновой подошве, были они неказистые и рваные, зато их не нужно было зашнуровывать. Теперь Жека зашнуровывал ботинки, и они со своими толстыми подошвами были получше тех убогих мокасин.

Вспомнилось вдруг не к месту, как встречались на пятнадцатилетие институтского выпуска. Жека сомневался, идти ли, к выпуску он был вроде как не при делах, но таки пришёл. Инициатором выступила Наташка Степанцова: у них с мужем дела тогда пошли сильно в гору, и ей, видимо, настолько хотелось поделиться со всеми радостью своего преуспевания, что она взяла на себя неблагодарное дело всеобщего обзвона и координации. Собрался почти весь поток, четыре группы, и дату отметили неплохо, душевно. Запомнилось, как бывшие заклятые враги сидели рядком, улыбчивые, мягонькие, ну прямо плюшевые зайцы. Вот что значит, когда гормоны и буйство всякой возрастной химии больше не толкают организм буянить и самоутверждаться. Да, а вот когда-то было в сортир без ботинок не выйти.

В окнах вовсю мело, по вестибюлям и коридорам общежития гуляли сквозняки, тянули холодом по ногам, свистели за оконным стеклом.

Жека прошёлся в соседнее крыло, постоял на кухне, где пахло подгорелой едой и отсыревшей побелкой. Лампа потолочного светильника моргала, как будто силилась передать азбукой Морзе какое-то сообщение. Возле раковины светлел на полу след от старой лужи, топорщился вздутый паркет. А на потолке расположилось большое коричневое пятно, контурами похожее на государство Япония, даже с островами, но без Курильских, конечно. Жеке показалось, что он помнит это японское пятно. Вспомнилось заодно и другое пятно, тоже потолочное — и вот тут осторожно, сейчас будут неаппетитные подробности. Примечательное это пятно находилось в комнате, где жили Череп с Гошей Чибирякиным. И история его появления воистину удивительна. А появилось оно оттого, что Череп облевал потолок. Случилось это ещё на первом курсе, Жека сам не присутствовал, рассказывали. Нет, из Черепа не ударил, как можно было предположить, фонтан в три метра высотой. Просто он, почувствовав резкую неприятность, не побежал на выход или хотя бы не пригнулся под стол, а стал зачем-то зажимать рот ладонями. Ну, струя и ударила вверх. Говорят, деливший тогда с ними, перваками, стол пятикурсник Матрос, скривившись, хмуро изрёк:

— Блин, салаги, пить не умеете, так хоть блевать научитесь…

Рассказанному Жека поверил безоговорочно, потому что придумать такое просто невозможно.