Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 24 – Анджей Б., Лев Светлов

Белое здание санатория, длинное и высокое, тянулось из зарослей сосен и кипарисов в голубизну неба. Оно напоминало вылезший на сушу круизный пароход. Административная тётка внутри вестибюля едва возвышалась макушкой над своей стойкой, на проходящих людей она не смотрела.

— Извините, — прозвенел Жека своим детским голоском.

Тётка подняла голову, очки с толстенными линзами делали её похожей на Фёдора Двинятина из «Что? Где? Когда?»

— Здесь отдыхает Геннадий Баранов, — продолжал Жека. — У меня для него письмо. Передайте ему, пожалуйста.

— Какое ещё письмо? — бюрократически нахохлилась тётка. — У нас тут не почтовое отделение.

— Мне сказали, это срочно, — настаивал на своём Жека. — А по почте долго.

— Что это вообще такое? — сверкнула очками тётка Фёдор Двинятин. — Кто тебя сюда отправил, мальчик?

— Рафик Эмильевич, — пошёл импровизировать Жека.

— Какой ещё Рафик Эмильевич?

— Директор автобазы.

Блин, здесь хоть есть автобаза? — запоздало спохватился Жека.

— Так, а я тут причём? — не впечатлила тётку высокая должность несуществующего уроженца солнечного Азербайджана. — Сам иди относи, если тебе нужно.

Вот оно, скромное обаяние советского сервиса, ухмыльнулся про себя Жека.

— Я номер не знаю. — Он старательно насупился.

Тётка пфекнула, но всё же смилостивилась, полезла шуршать страницами регистрационного журнала.

— Номер восемьдесят три, — сообщила она. — Только не броди там, одна нога здесь, другая там.

Жека сдержанно поблагодарил и застучал сандалиями по лестнице. Так, пожалуй, было даже лучше.

Отыскав нужный номер, Жека подкрался и осторожно сунул конверт под дверь. Прислушался, готовый сорваться и унестись, но ничего не услышал и тихонько ушёл.

Шкарябал записку Жека не от имени какого-то начальника (может, и стоило, не додумался), а как раз наоборот, представлял себе, что пишет это некий полуграмотный работяга, а хоть бы и тот помятый мужичина на мотороллере, что привозил на пляж мороженое. И почерк от сочетания детской руки и взрослого сознания получился именно такой, как надо.

А записка была вот такого содержания:

Слыш ты зауральский хрен с ушами

Это моя баба

Будеш к ней лесьть убю нахер гнида

И подпись: Надо кто

Ну а чего? Вдруг таки сработает, и Гена испугается, отступит.

Ну а нет — так нет.

***

На море всё было по-прежнему: накатывали на берег тихие волны, сверкали блики, шевелилась неисчислимая отдыхающая толпа, взлетал и опускался волейбольный мяч, на заборе сидела здоровенная чайка и сердито смотрела на проходящих. К торговой Снежане и её холодильничку выстроились люди в трусах — всё как обычно.

Жека заранее решил, где расположится, и сразу побрёл в это самое место. Позади холодильника, зонта и Снежаны светлел иссохший газон, а за ним поднимался огороженный прутьями забора холм. Холм густо порос деревьями и кустарником, там Жека, зайдя туда обходным путём, и засел, почти невидимый снаружи. В засаде его слегка пованивало от стоящих неподалёку мусорных контейнеров, зато деревья создавали густую тень и, главное, холодильник и его хозяйка были как на ладони.

Жека отыскал удобный камень, уселся на него и стал ждать.

Двигалась очередь, люди покупали мороженое и уносили его на пляж, на ходу облизывая.

Жека ждал.

В кустах запрыгали и зачирикали воробьи и синицы. Вдоль забора прошёл, взглянув на Жеку без интереса, рыжий котяра с подратыми ушами. Совсем рядом с Жекиной ногой пробежала небольшая ящерица.