Онлайн книга «Башня времен. Заброска в советское детство»
|
И, слушая всё это, жена окаменеет лицом, а во взгляде её Гена увидит такой ужас и такую брезгливость к нему, что потом так никогда и не решится отправиться к ней, переехавшей с их дочерью после всего этого куда подальше, вымолить прощение и попробовать всё восстановить. Дуру Снежану он, конечно, вытолкает вон, но и сам соберётся быстро и молча, и дверной замок щёлкнет для него затвором расстрельного пистолета. Почему-то вот так оно в жизни устроено: одним разрешается всё, и они творят что хотят, изменяют чуть не под носом у партнёра — и живут довольные и счастливые своим вот таким вот счастьем. А к другим в наказание за одну-единственную проведённую как в стыдном сне душную сумасшедшую ночь приезжает на дом золотозубая Снежана, жестокое орудие судьбы. Ещё Жека вспомнил задумчивую девочку из параллельного класса «Б», веснушчатую и всегда печальную. Или ему показалось что вспомнил, но то неважно: девочка была настоящая, Жека это чувствовал. Ещё подумалось: ага, всё-таки к нему, Жеке, ведёт в этом деле некоторая ниточка — но об этом тогда размышлять было вот точно некогда. А возня и шуршание на лавке между тем активизировались. Мрак там шевелился, дышал на два дыхания и как будто боролся сам с собой. — Не надо, ну не надо, — доносился до Жеки сдавленный женский шёпот, и Жека, тёртый мужик в теле тринадцатилетнего пацана, хорошо знал, чем заканчивается это «не надо» — и чем оно может закончиться прямо здесь и прямо сейчас. Тогда Жека полез из кустов на дорожку, вздохнул и, проклиная всё на свете, протянул дурноватым голосом: — Папа, папа! Вот ты где-е-е! Глава 5 — Папа, папа! Вот ты где-е-е! — закричал Жека. Темнота вокруг замерла. В дальних кустах кто-то загоготал, гулко и громко, как какой-нибудь слон или бегемот из мультфильма. — Мы с мамой тебя обыска-а-ались, — продолжал Жека своё выступление. — Мама, мама, иди сюда, он зде-е-есь! Крики выходили такие звонкие, что Жеке и самому было противно. — Брысь отсюда, — прошипел Геннадий из темноты, — твоего папы здесь нет. — Зачем ты обманывае-ешь? — плаксиво протянул Жека. — Это же ты, мой папа, Гена Бара-а-анов! Темнота на лавке дёрнулась, меняя конфигурацию. — О господи, ну и прид-дурок… — всхлипнула Снежана злым уничижительным смешком, её фигура в смутный горошек метнулась и резво ускакала во мрак. А темнота возле лавки приняла грозные мужские очертания. — Что здесь творится?! — вскрикнула она голосом Гены. — Какого чёрта, э?! Жека остановился и быстро попятился. Геннадий рванул вперёд, к нему, и Жека прыгнул с дорожки в черноту между кустами. Стараясь поменьше шуметь, он стал пробираться в глубь зарослей, на ощупь и интуитивно минуя стволы и выпирающие ветки. Скоро Жека споткнулся о корни и присел за толстенным стволом какого-то старого дерева. Геннадий яростно трещал кустами где-то в стороне, потом чей-то свирепый голос заорал: «Ну куда ты лезешь, идиотина!», и неудачливый Жекин преследователь, извинившись-ругнувшись в ответ, побрёл обратно к дорожке. Там он потёрся у лавки, потом зашерудил снова кустами и вытащил оттуда горошково брезжущий призрак Снежаны. — Да я тебе говорю, это не мой, — доносилось до Жеки. — У меня… Я один сюда приехал… Подруга его хмыкала, фыркала и что-то бурчала. Потом они коротко завозились, и женский голос выдохнул: |