Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 25 – Анджей Б., Лев Светлов

Жека ждал.

В холодильничке закончилось мороженое, очередь рассеялась, но почти никто не ушёл. Приехал комбинезонный мужик на мотороллере, покидал коробки из фургончика в холодильник. Снежана смотрела накладные. Торговля возобновилась.

Жека ждал.

По морю пролетел белый катер с надводными крыльями — «Комета». Зашлёпала о берег докатившаяся волна, радостно завизжали дети. Очередь за мороженым то становилась короче, то снова удлинялась. Кафешное радио пело про Учкудук, потом затянуло про крышу дома твоего. Иногда включались цикады, и за их бесконечным и оглушительным чи-чи-чи-чи-чи было не слышно вообще ничего.

Гена не появлялся.

Жека ждал.

Жека ждал — и ждал он таки не зря.

Когда Жека доел булку и почти допил всю противно потеплевшую воду, из полуденного жара и людского гомона соткалась полноватая бабища в алом платье и широчайшей белой шляпе. Она возникла рядом с холодильничком. Снежана тут же бросила торговлю, они отошли в сторонку и минут пять щебетали на отвлечённые темы. Потом что-то звякнуло, переходя из одной наманикюренной руки в другую.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — чуть не прыгала благодарная Снежана.

— Пушкина тринадцать девятнадцать, — услышал Жека слова крупной тётки в алом и белом.

— Да я помню, помню.

— Что ты там помнишь, память девичья, заходила один или два раза. Там так понастроили, я сама до сих пор иногда блукаю.

Тётка заливисто хохотнула и ущипнула Снежану за бок:

— Заяц, ты хоть покажи мне его. Зайдите ко мне в гастроном при случае.

Ключи, понял Жека, она передала Снежане ключи от квартиры! В вопросе о месте для встречи Снежана брала инициативу в свои руки, и дело приобрело опасный оборот.

А дородная подруга Снежаны, томно придерживая шляпу, уже ступала высокими каблуками к пляжным воротам. От её хищного взгляда встречные мужчины тушевались и боязливо поджимали ягодицы.

***

Минут через пятнадцать после ухода фемины значительных форм и избыточной яркости у холодильника нарисовался Гена. Они со Снежаной полюбезничали, и между делом та что-то шепнула Гене на ухо — Жека догадывался, что именно. Гена отправился на пляж, и в походке его сквозила окрылённость.

Жека выбрался из укрытия и мрачно побрёл за высокой фигурой в джинсах и клетчатой рубахе. В голове его на ходу зрела спонтанная идея.

— Геннадий, — окликнул Жека своего подопечного возле бетонной стены, где складывали прокатные катамараны, но сейчас было пусто — разобрали.

Гена обернулся. Смотрел он удивлённо, неузнавающе.

— Геннадий, — повторил Жека со значением, — мы давно наблюдаем за вами и теперь вынуждены провести с вами некоторую беседу.

Жека сделал паузу и убедился, что глаза Геннадия находятся в правильном, округлённом и выпученном положении.

— Вы, Геннадий, ведёте себя очень безответственно, — продолжил Жека свою импровизированную речь. — Вы ведёте себя безответственно, и тем самым подвергаете риску других людей и наше общее дело.

Жека на секунду остановился перевести дух, и Гена вклинился в эту вынужденную паузу:

— Что ты такое говоришь, мальчик? Ты откуда взялся? Где твои родители?

— Тихо! — уверенно прервал его Жека. — Тихо. Родители мои где надо. А я не «откуда», я вполне отсюда. Из комитета государственной безопасности, отдел «Дети на службе Отечества». Слышали про такое?

Гена, похоже, не слышал, да и было бы удивительно, если б слышал.