Книга Резидент КГБ. Том 2, страница 31 – Петр Алмазный, Лев Светлов

Дальше по улице виднелись знакомые места. Темнели на фоне неба два дома. На первом этаже одного из них светилась вывеска: «Заходи к Джузеппе». Добрый Ферри привёз меня к моей квартире. И теперь сидел неизвестно уже сколько времени в ожидании, пока я проснусь. Возможно, он просто опасался меня будить.

— Они пропитали какой-то дрянью полотенце, — виновато объяснил я, положив ладонь на макушку, голова раскалывалась, как после трёхдневного запоя. — Не помню всего, что было. Особенно в конце.

Мой компаньон пошевелился, размял затёкшую шею.

— Мы выбрались, как видишь. Оторвались. — Он постучал по рулю ладонью. — Хорошая тачка, теперь жалко и оставлять…

Свет фонаря косо освещал через окно его фигуру. Лицо оставалось в тени.

— Ты тут разговаривал, — сообщил он. — Ну, перед тем, как отключиться. По-итальянски и ещё на каком-то языке… Кажется, славянском. Это, наверное, был хорватский?

— Нет, — сказал я, потирая голову, — это сербский. Они очень похожи.

Он кивнул: понятно.

— А ещё ты что-то кричал про Тагил. Это что за место?

Я потёр голову сильнее. Вздохнул. Да уж, ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

— Да это… так… один городок в Югославии… недалеко от Белграда…

Кажется, его такой ответ удовлетворил. Ну вот и хорошо.

Я потянулся к лицу второй ладонью — и обнаружил зажатый в руке пистолет. Хмыкнул. Поставил на предохранитель и сунул за пояс.

— Слушай, — сказал Ферри. — А кем ты был там у себя, на Балканах? Кем работал?

Его прищуренный взгляд сверлил меня из полумрака. Я понял, что общими фразами и недомолвками тут не отделаешься.

— Служил в госбезопасности, — сообщил я. — Ты только не говори никому. Не хочу, чтобы люди Тито нашли меня после стольких лет. Хочется ещё пожить.

К двери своей квартиры я подходил пошатываясь, как полуночный гуляка. И, как у пьяного, в голове проносились картинки, кадры из недавних событий.

Один из этих кадров оказался таким, что я замер на площадке с ключами в руке. А потом и вовсе уселся на ступени.

Когда я вырубил шкафа Джакомо. И потом меня сильно приглючило. Я спрыгнул в зал и там толкнул хозяина ранчо, Карло Карбонару. Он упал, его поднимали какие-то люди. И вот один из этих людей… Один из них не был итальянцем. Это был американец. Причём американец непростой.

Николай Смирнов знал его. Это был агент ЦРУ Рональд Старк.

И, что было куда хуже, этот человек тоже знал Николая Смирнова.

В окно пиццерии обильно лились солнечные лучи. Кусок неба, что виднелся отсюда, с моего места, был сегодня какого-то особенно насыщенно голубого цвета и радовал глаз. А кусок пиццы, что лежал передо мной на тарелке, радовал не только глаз, но ещё и обоняние, а также вкусовые рецепторы.

Под такое приятное сопровождение мне и вчерашнее вспоминалось в целом на мажорной ноте. А отчасти даже немного веселило. Но в целом это самое вчерашнее больше заставляло задуматься. А если задуматься достаточно серьёзно, то хорошего на самом деле было мало.

В том, что за историей с похищением итальянского премьер-министра Альдо Моро торчат уши ЦРУ, я и так не сомневался. Теперь, мелькнув на вчерашнем шабаше ЦРУ-шной мордой агента Старка, мне, образно выражаясь, выдали об этом документ с подписями и печатями. И расплатиться за это я умудрился своей полной засветкой. Теперь наш главный противник знал, что мы здесь и мы работаем. И кто именно работает, тоже стало известно.