Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 88 – Петр Алмазный, Лев Светлов

Мои кулаки сжались — с жутким усилием, до онемения мышц. А потом медленно разжались. Нет, решил я. Не сейчас. Я уничтожу их позже, поодиночке. А потом доберусь и до других — тех, кто стоит над ними.

Калугин между тем и не подозревал, что вполне мог бы лежать под столом со свёрнутой шеей. Он всё гундосил о моей недостаточной квалификации как разведчика. И о том, что в последние несколько дней я вообще непонятно чем занимался. Я пообещал, что постараюсь исправить и наверстать. Знал бы ты, гнида продажная, чем я здесь занимаюсь на самом деле, подумалось мне. Результаты, говоришь, плохие? Да сам факт, что ты принёсся в копенгагенскую резидентуру, говорит о моих отличных результатах.

— Вам нужно учиться, товарищ майор, — голос Калугина вырвал меня из раздумий. — Учиться у лучших. Например, у товарища Пеняева. Обратите внимание на его работу. Человек не маячит по городу, привлекая к себе излишнее внимание, а возможности добыть полезную информацию изыскивает. Занимается её анализом, выявляет скрытые закономерности, которые впоследствии могут привести к перспективным разработкам.

Я мельком взглянул в его маленькие бесцветные глаза. Ставить в пример матёрому оперативнику очковтирателя Пеняева, который живой работе предпочитает газетную туфту, это совсем ничего не понимать. Мне стало интересно, говорит Калугин всерьёз, потому что такова сейчас его роль, или просто тонко издевается. По его глазам этого было не разобрать. Конечно, если бы все советские шпионы были такими, как Пеняев, все враги только порадовались бы.

Нет, в бумажной работе Пеняев и правда хорош. Майор же уделял куда больше внимания самой работе, а не тому, как получше преподнести её начальству. Ну а сам я почти не писал никаких отчётов. Потому что постоянно держал в голове, что все эти сведения в первую очередь попадут к Гордиевскому. Там что писанина моя была скудна. На то, кстати, имелась и дополнительная причина: кропая бумаги, мне приходилось писать их почерком майора Смирнова, а это было не так просто.

Но это не имело критического значения. Майор Смирнов был толковый, умелый работник. Представить его бездельником и пустым местом не выйдет при всём желании. Пускай присылают сюда хоть сто инспекторов.

— Вам всё понятно, товарищ майор? — Калугин вскинул голову и заскрипел креслом, в сторонке шевельнулся Гордиевский.

— Так точно, — ответил я.

— Тогда можете быть свободны. Об итогах инспекции сообщат на общем собрании.

Я развернулся, чтобы уходить.

— И помните, — добавил Калугин мне в спину, — от вашей работы зависит безопасность нашей Родины,

Вот тут он попал в самую точку. Ещё как зависит. Он даже не представлял себе, насколько.

Я помнил.

Я об этом и не забывал.

* * *

Из ворот посольства я вышел, пребывая в смешанных чувствах. Находясь в непосредственной близости от этих двух подонков, под конец я начал ощущать нечто жуткое. В глубинах моей души что-то гремело и клекотало, подобно лаве в недрах спящего, но готового проснуться вулкана. Это была ярость майора Смирнова. Ко мне пришло понимание, что в какой-то момент я могу её и не удержать.

Они находились на расстоянии трёх шагов, два изменника Родины. Может быть, я ошибся, упустив возможность с ними покончить? Вспомнился анекдот про тонущий корабль: «Я вас, тварей, долго здесь собирал…» Не пожалеть бы мне потом о своём решении.