Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 85 – Петр Алмазный, Лев Светлов

В помещении резидентуры царили тишина и спокойствие. В нашем кабинете все сидели на местах и что-то писали, усердно скрипя шариковыми ручками. Наблюдать эту благостную картину после моих гонок, драк и беготни было немного удивительно.

Вася поднял на меня отрешённый взгляд.

— Мне не звонили? — спросил я, с трудом переводя дух.

— Звонили, — мой товарищ флегматично почесал щеку. — Просили передать, что произошла автомобильная авария. Не случайная. Жертв нет, но объект упущен.

Он что-то дописал у себя на листке, отодвинул его в сторону и посмотрел на меня уже с некоторым интересом.

— Что там у тебя творится?

— А… — Я устало махнул рукой, стянул пальто и опустился за свой стол. — Потом расскажу.

Вася понимающе кивнул.

— Ясно, — сказал он. — А у нас тоже новости. К нам едет ревизор.

Василий не пошутил. В резидентуру из Москвы ехал с проверкой какой-то серьёзный чин. Говорили, целый генерал. Поэтому все и бросились кропать отчёты и приводить в порядок свои бумажные дела, скрипя мозгами и шариковыми ручками.

Моя же первая мысль была о другом. Чем вызван этот высокий визит? Причины могли быть разные. Может, просто так совпало (что вряд ли). Не исключено, что это запаниковавший Кисляк связался со своими теневыми боссами, и те сразу отреагировали. Но существовала третья возможность. Что крупный чин из Москвы едет сюда помогать Гордиевскому. Может быть, это та самая «крыса», крупная и зубастая, о которой я уже неоднократно размышлял. А теперь, дай бог, выманил.

Мне тоже пришлось заняться бумажными делами, с этим у меня обстояло совсем плохо. Почти никаких отчётов я не писал. Не то чтобы я совсем это задвинул, но как-то постоянно находились занятия поважнее. Теперь пришлось спешно навёрстывать — прямо как в студенческие времена.

Но сначала я связался с Бережным. Он, хоть и не поверил тогда моим словам о Гордиевском, серьёзностью ситуации всё же проникся. И придумал для нас канал срочного общения. В здании, где располагался кабинет посла, среди прочих помещений имелась комната защищённой связи. Пользовалось ею только главное посольское начальство, да и то в редких случаях.

— Я договорюсь, — заверил меня Бережной. — Только постарайся шастать туда пореже.

Дежурный офицер уточнил у посла Егорычева разрешение, впустил меня в комнату и вышел, закрыв за собой обе двери. Скоро я услышал в трубке не очень довольный голос Бережного.

Наплевав на это его недовольство, я рассказал Бережному о спланированной и проведённой мною операции. И о её результатах. В первую очередь — чтобы он организовал обращение нашего МИДа к норвежскому правительству по поводу освобождения и отправки в СССР арестованной медсестры Хаавик. Я настоял, чтобы все заслуги по этому поводу взяла на себя лондонская резидентура, приписывать этот успех нашей, под руководством Гордиевского, было ни к чему. Бережной с моими доводами неохотно согласился.

Потом я перешёл к главному. Рассказал о Кисляке, о промышляющей в посольстве контрабандной группировке. О масштабах их работы. Но главное: о том, что Кисляк передал информацию о моей операции Гордиевскому. Вследствие чего случилась утечка. И что Кисляк готов дать на Гордиевского показания.

— Хм, — сказал Бережной.

И в ближайшую минуту он не говорил больше ничего.

А потом — сказал.