Книга Танго с Пандорой, страница 99 – Ирина Дегтярева

В любом случае, у Марио сложилось впечатление, что Испания это тот рубеж, тот Рубикон, переход через который сулит большие беды. Рубикон может на поверку оказаться Стиксом. А встреча перед отъездом с новым начальником Разведупра Урицким настраивала на особо серьезный и ответственный лад. Семен Петрович проводил инструктаж со всеми без исключения военными советниками, которых командировали в Испанию.

«Надеюсь, вы сделаете все, чтобы помочь испанскому народу защитить свободу и демократию в борьбе против фашистских мятежников и интервентов», — сказал Урицкий напоследок.

Впервые на поле испанской брани сошлись всерьез силы фашистов и коммунистов. До этого все ограничивалось стычками на улицах городов Италии, Германии и других стран, где распространялись фашизм и нацизм. Началось прямое противостояние фашистов и Красной Армии. Понимающие, что происходит, и даже не разделяющие идеи коммунистов, яростно сражались в интербригадах в том числе и некоторые белоэмигранты. Другие бывшие белогвардейцы из ненависти к «красной заразе» не могли понять, что их помощь фашистам — не борьба с коммунистами и Красной Россией, а роковая ошибка, после которой будет пройдена точка невозврата. Они уже взяли тридцать сребреников, и обратного пути нет и не будет.

На стороне Франко помимо итальянцев, немцев и португальцев воевали французы и ирландцы. Пособничество оказывала и Великобритания. Странам, входившим в Комитет по невмешательству Лиги наций, то, что они состояли в этом комитете, нисколько не мешало участвовать активно в войне в Испании на стороне мятежников. Комитет почти сразу переименовали в народе в Комитет по вмешательству. Все его члены занимались сокрытием участия собственных стран в войне. Туда входили все европейские страны, кроме вечно воздерживавшейся Швейцарии.

Очень быстро, буквально за несколько месяцев гражданской войны, республиканские силы Испании стали понимать, что не удастся выдерживать нейтральную позицию, они левели, даже радикализировались. Количество членов партии росло чуть ли не с геометрической прогрессией. Их было уже более ста тысяч.

Марио находил листовки, попадавшие в руки русскоязычных бойцов интербригад, написанные с ятями дореволюционного алфавита. Обращение генерала Франко: «Иностранные солдаты интернациональных бригад! Вы были обмануты бессовестными рекрутскими агентами. Если вы перейдете в национальную Испанию, никто вас не обидит. Ваши жизни будут сохранены, и мы вам обещаем, что вы будете переправлены в ваши страны. Многие из ваших товарищей, которые добровольно перешли в нашу сторону, были уже переправлены. Вам это обещает Франко!»

Единственное, что чуть смягчало отношение Марио к Франко, его религиозность. Как большинство испанцев и подавляющее большинство латинос, он оставался католиком, тем более в идеологии фаланги католицизм был прописан как основа национальной идентичности. Это раздражало Гитлера, которого Марио считал и вовсе бесноватым.

Первое, что увидел Марио, прибыв в Мадрид через Польшу, Германию и Францию, — женщин в белых блузках и черных длинных юбках — коммунистическое женское подразделение Мадрида, марширующее по улицам города в попытке поднять боевой дух этими маршами. Марио с тревогой осознавал, что война может дойти и до того, что этим девушкам и в самом деле придется воевать.