Книга Танго с Пандорой, страница 98 – Ирина Дегтярева

Осень 1936 года, Испания, г. Мадрид

Белая пыль на дороге, мягкая на ощупь и облепляющая при любом дуновении ветерка. Командир диверсионно-разведывательного отряда Марио Перес в полевой форме, почти выбеленной солнцем и пылью, ждал возвращения своей диверсионной группы на окраине Мадрида.

Испанцы, по природе своей люди мягкие и привыкшие к неторопливому образу жизни, да, с ленцой, чего греха таить, они тяжело поддавались дисциплине. Марио предполагал, что во времена Конкисты эти же ребята, понукаемые испанскими королями, были поживее. Им требовались жесткая рука и перспектива сорвать куш. Но от советских военспецов не стоило ожидать жесткости, а гражданская война, как знали уже это в Советском Союзе, приносила обычно голод и разорение, а не прибыль. Золото инков и майя им никто не сулил. Да и советских военспецов не поняли бы, начни они муштровать бойцов так, как положено. Приходилось увещевать мягко, ведь военспецы — комрады и в существенной степени пропагандисты, ратовавшие за победу коммунизма во всем мире, поэтому приходилось быть дипломатами.

Тонкие усики он сбрил, верхняя губа успела уже загореть на палящем солнце. Он и сам стал смуглее. В нем сложно было узнать аргентинского Мануэля и уж тем более Григория Крата. Он спрятался глубоко за чужими именами и личинами и теперь в Испании свыкся с новым именем — Марио Перес.

Оказалось, что только Советский Союз с его разведкой, разветвленной агентурной сетью мог в наиболее полной мере оценить происходящее. Понять, что все гораздо серьезнее, чем просто политическая борьба, — столкновение идей фашизма и коммунизма, что грядет большая война, и политика отойдет на второй план. Скроется в тени. А на первый план выйдут танки, самолеты, подводные лодки… И Европе, которая сейчас не осуждает фашизм, предпочитая либо отмалчиваться, либо договариваться с немцами, надеясь, что Германия и Италия возьмут их в союзники против Советского Союза, придется вскоре сильно разочароваться. Ее используют, как говорят в России, поматросят и бросят. И заносчивая Великобритания, и легкомысленная Франция вдруг окажутся на задворках возродившейся и заметно увеличившейся территориально Германской империи.

Советская военная разведка получила сведения с закрытого съезда национал-социалистической партии в сентябре прошлого года в Нюрнберге, где Гитлер высказал свои затаенные мысли:

«Если когда-нибудь я захочу напасть на противника, то я сделаю это иначе, чем Муссолини. Я не буду вести месяцами переговоры и приготовления, а, как это я всегда делал в моей жизни, нападу на противника внезапно, как бы из ночной темноты».

Там же полковник Хирл, военный теоретик, убеждал соратников по НСДАП, что необходимо усыплять бдительность противника фразами о пацифизме, стремясь заставить его ослабить вооружение: «Усыпляющий туман, который пускается в глаза противнику, служит также для прикрытия своих собственных вооружений».

Поддержка Гитлером испанского фашиста Франко говорила о многом. Фюрер примерялся к своей войне, писал черновик, обкатывали тактику и подразделения немецкого легиона «Кондор». Впрочем, в своих планах военной агрессии Гитлер делал ставку на танковую мощь, учитывая уроки Мировой.