Книга Танго с Пандорой, страница 88 – Ирина Дегтярева

— В Данциг так в Данциг, — пожал он плечами. — Попрошусь от журнала туда в длительную командировку. Ганзейский период, готический стиль зданий, средневековое зодчество. Костел Пресвятой Девы Марии, фонтан Нептуна, Королевская часовня, двор Артуса, где внутри дворца к тому же шикарный интерьер, самая большая в мире кафельная печь, а еще городская ратуша. Там работы мне хватит как минимум на полгода.

Ида слушала его и улыбалась. Теперь она узнавала своего Макса, в которого влюбилась девчонкой в Берлине. Остроумный, легкий в общении, невероятно эрудированный.

Отъезд задержался. Центр принял решение выждать, когда Ида родит ребенка и пару месяцев подрастит новорожденного, чтобы она была более мобильной в Данциге.

В итоге они выехали туда только в начале тридцатых годов. Уже активно развивался мировой экономический кризис, названный Великой депрессией. Но для немцев, таких, как Макс и Ида, это было привычное состояние их страны после Мировой войны. Они сами испытали на себе чувство безысходности, нехватку продуктов, безработицу. Именно поэтому, едва поженившись, уехали в Китай, хотя Ида подталкивала мужа к переезду и по некоторым другим причинам.

Нацисты уже получили восемнадцать процентов в парламенте в 1930 году. Адольф Гитлер вовсю пропагандировал свои идеи, обещал сделать Германию великой, вернуть земли, потерянные после поражения в Мировой войне, объединить нацию, обвиняя во всех бедах, постигших Германию, евреев и коммунистов. Потому фокус внимания нацистов в большей степени был нацелен на СССР с его коммунистическим строем.

Через два года выборы в парламент уже принесли нацистам тридцать семь процентов голосов. Гитлер ни с кем не хотел сотрудничать, вступать в коалиции, он требовал для себя пост канцлера. И все шло к тому, что он его в итоге получит.

Ида, читая газеты, испытывала ощущение, что из депрессии, длившейся на протяжении более десятка лет, немцев ждал в итоге не выход, а черная воронка, вихрем поднявшаяся над родной Германией и готовая затянуть в себя не только все соседние страны, но и другие материки.

Грете уже исполнилось два годика. Она была пухленькая, светловолосая, с розовыми щечками, здоровая и милая девочка, нисколько не похожая на Мануэля. Больше на Генриха и Макса. Это слегка выводило Иду из себя. Раздражало и то, что Макс так и не смог получить командировку в Данциг, и ей предстояло ехать туда одной. Единственное, что он сделал по просьбе Центра, съездил в Данциг, подыскал там дом и помог жене с детьми переехать. Ида предполагала, что их пути расходятся, а у Центра на Макса свои планы.

За годы работы в Польше Ида уже четко определила для себя с помощью агентурных сведений то, что и польская полиция, и дефензива не слишком хорошо технически оснащены, она полагала, что запеленговать радиста, как она, нелегально выходящего в эфир, они не смогут.

Однако вольный город Данциг жил по-другому, он был заполнен немцами, его коренными жителями. Кое-где они вывешивали плакаты с нацистской символикой. И как полагала Ида, здесь велась не только нацистская пропаганда, но и шныряли шпионы все более коричневеющей Германии. Тут не стоило быть такой уж самоуверенной. Ида почувствовала эту настороженность, едва проехала по улицам города на машине, на которой ее привез Макс. Сердце сжималось при виде красно-черно-белой символики.