Книга Танго с Пандорой, страница 87 – Ирина Дегтярева

У Макса была хорошая репутация, он без труда мог устроиться в любое архитектурное бюро в Европе, но Центр принял решение, что лучше ему будет трудиться в Польше корреспондентом редакции крупного архитектурного английского журнала. Таким образом он станет надежной крышей для Иды — полноценная семья всегда производит более благоприятное впечатление, чем одинокая женщина с ребенком. Центр привлекали еще и перспективы переезда Макса в Лондон. Как предполагал Центр, к тому времени, когда эти перспективы обретут реальность, мужа с женой снова придется разлучить. Ида могла понадобиться со своими навыками в другой стране.

После Москвы Макс несколько месяцев провел в Лондоне, пока устраивался на работу в тот самый журнал.

— Не рада? — спросил он, обнявшись с Идой и заметив, что та слегка поправилась.

— Напротив. Очень рада. Генрих будет и вовсе счастлив. Он сейчас спит, но утром…

Они прошли в уютную гостиную, где кресла были обиты по-английской моде тканью с цветочками, на круглом столе вязаная скатерть, сухоцветы в вазе, торшер, газета на подлокотнике. Эта обстановка изумила Макса. Он помнил аскетичную комнату Иды в Берлине. Жена всегда стремилась к простоте и даже подчеркнутой бедности. Без мещанского уюта — всех этих салфеток и букетов.

Он начал понимать, что Ида давно не та пылкая девчонка, горевшая, как факел, коммунистическими идеями. Она умная, сдержанная, осторожная. Даже ее взгляд изменился. Его самолюбие задевало то, что она, женщина, сильнее него. В нем боролись чувства — и любовь к ней, и привязанность, и ревность.

Макс сопоставил все события в Шанхае с тем, что узнал в Москве от седого сурового на вид человека, представившегося Петером, очень влиятельного, насколько понял Макс. Все мероприятия в Китае, бесконечные гости, приглашаемые Идой, ее отлучки, ее волнение в тот день… Макс не мог уснуть несколько ночей в московской квартире, когда понял, что в Китае она уже работала на советскую военную разведку.

Настолько она стала другой, что изменила все свои привычки. И даже дом ее обставлен так, словно перед ним иная женщина, ему совершенно неведомая. Эти ее новые качества будоражили Макса и вопреки его стереотипам относительно места женщины в этом мире неожиданно оказались очень привлекательны для него. Однако он уже сошел не на той станции, и понимание этого повергало его в отчаяние, особенно когда Макс узнал о беременности Иды.

Он скрипел зубами, Ида его игнорировала. Она занималась с Генрихом или, оставив сына с няней, уходила на работу в газету. Когда Макс все же успокоился, у них установились спокойные отношения, больше напоминающие братско-сестринские. Он помогал по дому, оставался с Генрихом, когда не могла няня, не задавая лишних вопросов, — Макс надеялся не восстановить прежнее, а создать новое. Однако Ида словно и не замечала его усилий. Она была погружена в себя, ей хотя бы дома, наедине с близкими, не приходилось быть в определенном образе, контролировать каждый свой жест и слова.

Мысли ее занимало новое задание Центра, следуя которому требовалось выехать на неопределенный срок в Данциг и там оказать помощь оперативной группе. У нее и Макса работа была в большей степени связана с Варшавой, но требование Центра не обсуждалось.

К удивлению Иды, муж довольно спокойно воспринял свое первое задание.