Книга Танго с Пандорой, страница 83 – Ирина Дегтярева

Ида ходила на конспиративные встречи с агентами под носом у польской полиции и дефензивы [Дефензива — контрразведка], в тот момент даже не задумываясь об оставленном с сестрой Генрихе… А в варшавском доме, где жила с соседями, зачастую оставляла сына с няней. Так же и Мануэль — его агенты из министерства обороны и министерства иностранных дел Аргентины были людьми заметными, их деятельностью могла заинтересоваться контрразведка.

— Дети, кухня, церковь… Это то, что меня ждало бы, останься я в Германии или с мужем. Хотя он не был настолько набожным, как его родители. — Ида накинула шелковый длинный халат на обнаженные красивые плечи и пересела с кровати на пуфик у зеркала. Смотрела на Мануэля через отражение. — Он хороший человек. Добрый, но ему сложно понять и мои устремления, и уж тем более то, что я дала согласие работать на советскую военную разведку.

— Он недооценивал тебя…

— По его представлениям, даже переоценивал. Нет, просто у него сложилось обо мне определенное мнение, а я не хотела развенчивать этот образ. И для него меньше волнений, и для меня безопаснее. Я не стремилась ему что-то доказать. Человек, убежденный в своей правоте, слеп. Я буду ему доказывать, что я разведчица, а он рассмеется в лицо и скажет, что я фантазерка, а если продолжу настаивать, рассердится и попросит прекратить дурачиться.

— А ты хотела, чтобы он знал? — Мануэль взял с тумбочки сигареты и закурил.

— Мне в принципе все равно. Осознание, что я делаю серьезное, большое дело, затмевает собой все меркантильное. Это прямо-таки окрыляющее чувство. Ты наверняка чувствуешь нечто схожее.

Мануэль покивал и нехотя сказал:

— Я, может быть, женюсь.

Ида улыбнулась:

— Я, может быть, тоже… Мне не хочется туда возвращаться. В Европе сейчас спертый воздух.

— Ты знаешь, мне кажется, в Европе сумятица. Все мельтешат словно в танце — то с одним заключают соглашение, то с другим договор, с третьим — пакт, причем каждый раз с разными, но всегда против России. На самом деле они не друг с другом танцуют в порыве страсти, а с Пандорой, и каждый уговаривает ее именно ему приоткрыть крышку ларца. Но кому бы она ее ни открыла, всех накроет покрывалом войны и смерти. Это как фотограф накрывается черной тканью: сам в темноте, духоте и пыли, а снаружи улыбающиеся лица — там свет и мир. Нас вынуждают быть фотографами, фиксирующими чью-то радость и смех, однако нашему поколению этого не видать. Боюсь, что и наши дети и внуки не смогут обрести безмятежный покой. Не удалось уничтожить Россию в Гражданскую, не удастся и теперь. А ведь если не удастся, они не прекратят попытки. Идея быть первыми во всем разъедает им душу и сжирает здравый смысл.

Будущее Иды и Мануэля оказалось в руках обычной прислуги Смирнова. Выяснилось, что она из одного поселка с прислугой, которую нанял Мануэль. Их общение принесло плоды разведчикам. По словам Паолиньи, старуха брошена сыновьями. Те кутят в городе, просаживают деньги. Им нет до нее никакого дела. Месяцами не появляются, нет от них вестей. Иногда старуха посылает управляющего в город, проверить, как они, и передать денег. Хозяйка сама заведует плантациями арахиса. Земляной орех здесь растет обильно, если его не раскапывают крысы. Манго она тоже продает. Плантации хлопка приносят доход. От фермерства приработок хоть и стабильный, но небольшой. А живут они якобы на какие-то деньги, положенные на счет в банке.