Книга Танго с Пандорой, страница 71 – Ирина Дегтярева

Хоть и была Англия основным вероятным противником, но у Берзина очень большие опасения вызывала именно Германия. Он считал необходимым усиливать агентуру там. Его убежденность росла вместе с расцветом военного сотрудничества с Веймарской Германией, начавшегося четыре года назад.

Сотрудники ГПУ-ОГПУ на совместных совещаниях у руководства не раз сообщали о том, что немецкие специалисты, приезжающие на наши предприятия, откровенно шпионят. Да и по личному мнению Берзина такого рода взаимодействие было неприемлемым, но раз уж руководство страны так решило, надо пользоваться ситуацией, проводить активные ответные разведывательные действия.

Он неоднократно докладывал руководству, непосредственно Ворошилову, что предприятия приносят Советскому Союзу определенный вред. Все они: в Липецке, Казани, объект «Томка», занимающийся химическим оружием — необходимы немцам для получения экономической, военной и политической информации. Более того, за всеми этими предприятиями надзирал разведчик германского штаба Нидермайер. Однако сам же Берзин и не возражал против нахождения в Советском Союзе немцев. По наблюдениям советской военной разведки, они не добывали и не собирали секретных документов, а занимались наблюдением, беседами и получали устную информацию. Это не тот вид шпионажа, которого стоит опасаться. Берзина больше занимали немцы, проживающие на территории СССР давно, которые организовывали тайную разведку.

Неудачи немцев в переговорах на Западе подталкивали Германию к сотрудничеству с Советским Союзом, и в отношении Польши происходил обмен разведданными. Берзин настаивал, что обмен данными на пользу, но более тесный личный контакт между разведками опасен, он его отвергал. По его предложению и с согласия Ворошилова попытки установить организационные контакты между советской и немецкой разведками были отклонены. Хотя сам Берзин знал лично представителя немецкой военной разведки в Москве — Нидермайера.

Всеми аспектами сотрудничества с немцами занимались он, Зейбот, пока тот оставался на посту начальника Разведупра, и начальник 8-го (немецкого) отделения КРО ОГПУ Штейнбрюк.

В 1925 году восстановились дипломатические отношения СССР с Японией. Обе страны не преминули воспользоваться этим, чтобы послать друг к другу разведчиков легальной резидентуры. В качестве военного атташе по рекомендации Берзина в Японию направили Карла Янеля из латышских стрелков. Своих бывших сослуживцев Берзин старался задействовать в разведывательной работе, доверяя им особо.

Несмотря на внешне мирные отношения с Японией, в обеих странах велись и интенсивная разведка, и тайные приготовления к войне — готовность к нападению все время оставалась обоюдно высокой.

Военный атташе в СССР полковник Мике настойчиво предлагал производить обмен командирами-офицерами для изучения языка. В таком случае у японцев были бы развязаны руки для создания разветвленной сети агентуры в России. По настоянию Берзина отказываться от идеи обмена не стали, но предложили прикомандировывать японских офицеров к воинским частям, таким образом резко ограничив поле их разведывательной деятельности — они оставались под приглядом. Было для начала решено пустить пять японских офицеров в наши части, если японское армейское командование ответит взаимностью. Хотя Берзин понимал, что японцы вцепятся, как клещи, и непременно захотят расширить списки откомандированных впоследствии. Но и у Разведупра не имелось другой возможности изучать их армию из-за особых условий. Это не Европа, когда и русский сойдет за своего. Обычные способы разведки с японцами не работали.