Книга Танго с Пандорой, страница 21 – Ирина Дегтярева

Спустя полгода Мануэль Родригес через несколько других европейских стран добрался до Франции со своим первым заданием…

1922 год, Советская Россия, г. Москва

Поезд из Новороссийска прибыл на Казанский. Вокзал еще достраивался, но временный деревянный уже сломали. В облаках паровозного пара сновали пассажиры и грузчики в белом фартуке под ремень. Григория никто не встречал — конспирация соблюдалась и на родине. Он отправился в особняк на Гоголевском сразу же с вокзала, как и было оговорено год назад, когда уезжал во Францию.

Едва он зашел в прохладу здания Разведупра, его тут же проводили до кабинета Берзина, при этом по дороге он ни с кем не увиделся в коридорах, понимая, что об этом позаботился Ян Карлович. Уже в предбаннике кабинета его встретил сам замначальника по агентурной работе, он тепло поприветствовал разведчика и пожал ему руку.

— Рад, что все обошлось, Григорий Петрович. Будем теперь разбираться что к чему. Придется выдержать ряд неприятных опросов, ну вы же понимаете. Я вас предупреждал об этом в самом начале. Проходите. — Он провел его в кабинет, а сам сказал сотруднику, который выполнял на тот момент функции секретаря: — Миша, проследи, чтобы никто с ним не встречался, он побудет у меня некоторое время, а потом пусть сядет в четырнадцатой комнате. Никого к нему не пускать.

— Опрашивать вас будут в ИНО ГПУ, — продолжил он, когда за секретарем закрылась дверь. — Когда вы уезжали во Францию, это еще называлось ИНО ВЧК. Контрразведка.

— Погодите-ка, Ян Карлович, а как же Особый отдел? Когда я уезжал, был ведь Особый отдел…

Берзин оглянулся на массивную дверь кабинета.

— Сейчас все проверки военных разведчиков переложены на плечи оперативных сотрудников ИНО.

— С чем это связано? — невольно понизив голос, спросил Григорий. — Я слышал о Кронштадтском мятеже… На Западе, как вы понимаете, эта история раздувалась с определенным пропагандистским задором.

— Она на самом деле была серьезной. Не без участия западных эмиссаров. Из Финляндии активно работают организованные в Европе боевые организации белоэмигрантов. Поддерживают их финская и английская разведки. Впрочем, у нас и своих проблем хватает, которые поспособствовали мятежу. НЭП только сейчас стал набирать обороты, начались послабления по многим направлениям. А до того было совсем тяжко. У нас сотрудники голодают, что уж говорить о солдатах и матросах. После штурма крепости Котлин несколько тысяч мятежников ушли в Финляндию. И с ними еще кое-кто…

— Иван? — встрепенулся Григорий, сразу же подумав о брате.

Когда он сам оканчивал спецкурс перед заброской в Париж, неожиданно узнал от Берзина, сказавшего ему полунамеком, что младший Крат тоже поступил на спецкурсы и усиленно осваивает финский в добавление к своим испанскому, английскому и французскому.

— Вы знали о готовящемся мятеже? — в лоб спросил Григорий. — Как иначе он мог потом в толпе бежавших матросов и офицеров оказаться своим?

— С вами тяжело, вы слишком прозорливы, — заметил Берзин, довольный, что когда-то ухватился именно за кандидатуру Григория, хотя были и другие. Ян Карлович всегда считал, что одних навыков, как и где добывать информацию, как делать это максимально конспиративно, катастрофически мало, если нет вот такого дара прозрения, сложившегося из опыта, интуиции, аналитического склада ума. Как у Шерлока Холмса — выводы кажутся волшебством, если не начать объяснять, на чем они строились. Порой на эфемерных вещах, но в сумме они складываются во вполне конкретные вещи и, как правило, безошибочны. Григорий в полной мере обладал этим даром. — Имейте в виду, я вам ничего не говорил… Просто ваши родители наверняка переживают. Иван пошел служить на флот за месяц до событий. Пропал без вести. Они, возможно, считают его убитым…