Книга Запретная страсть мажора, страница 75 – Саша Кей

Она уже увидела Димана, и стоит на низком старте, чтобы рвануть трясти перед ним своим вымечком. На меня Лина, похоже, больше ставку не делает.

Слава богу, до неедошло.

Рамзес мне сейчас бы не помешал, но я уже увидел среди присутствующих его сводную. Значит, да, хер Ник приедет. И так по какой-то удивительной причине, он будет ее забирать. В каком-то лесу что-то сдохло, но Рамзаев мне не расскажет.

Как только становится возможным, смываюсь от отца подальше. На втором этаже вроде бы гостей поменьше, поднимаюсь туда. Блядь, что за день? Захотелось покурить, а у сигарет мерзкий привкус духов Линки. Или это в руку въелось?

Иду отмываться.

В комнате отдыха только пара мужиков и один гаденыш. Я его хорошо помню. Один из тех, кто организовал мне в подарок Истомину. Он предусмотрительно не показывался все это время мне на глаза, а вломить ему хочется до сих пор.

Время почти семь.

Скоро можно будет свалить.

Меня все больше раздражает необходимость тратить время на нахождение здесь. Еще разок рисануться на глазах у отца и, забыв здесь Линку, укатить, не дожидаясь звонка Ольки. В конце концов, по городу покатаю, лишь бы тут не тухнуть.

У меня хотя бы есть возможность смыться. У именинницы такой опции нет.

Пойду поздравлю ее по-человечески.

Уже собираюсь выйти, но застреваю перед дверью, потому что слышу знакомый голос.

Мужики в комнате вдруг начинают ржать, и мне хочется на них прикрикнуть, чтоб заткнулись. Из-за них плохо слышно.

– … Мы можем вернуться? ...

– … Будь душкой… Надо очаровать партнера…

Не выдержав, распахиваю дверь и успеваю заметить, как смутно знакомый дядька, погладив плечо Истоминой, уходит к лестнице.

Я не ошибся.

Это действительно она, Ольга, стоит, прислонившись к стене с закрытыми глазами.

Почему мне так хуево?

Она сегодня другая. Выпендрилась в коротком платье, тонкая ткань которого не оставляет места для воображения. Намазалась.

Рабочий раскрас?

В висках стучит, льдом заливает затылок, кулаки сжимаются сами собой.

Фитиль уже подожжен, и я не знаю, насколько сильно рванет.

Сивая поднимает ресницы и смотрит прямо мне в глаза. Нагло. Спокойно.

А она не удивлена, увидев меня.

– Так ты к маме ездишь? – смериваю ее взглядом.

Почти скриплю зубами, аж челюсти сводит.

Чего мне стоит не тряхнуть ее, как следует, одному богу известно.

Истомина, ни капли не смутившись, выставляет подбородок.

– Не твое дело, – с вызовом отвечает она.

Ты посмотри на нее. Как мы заговорили!

Разглядываю эту незнакомку в шкурке от Истоминой и чувствую, что мне все паршивее. А еще я вспоминаю, откуда знаю этого мужика.

– Ты в курсе, что Федоровский женат? – выплевываю я. – Или ты не его обслуживаешь, а его партнеров?

Глаза Истоминой распахиваются. То, что я вижу в них, больше всего напоминает боль. Играет? А может, не знала? Или дело в чем-то другом?

Плевать.

Плевать на лживые синие глаза.

Плевать на закушенную губу…

– Не тебе меня упрекать, – высекает она и поворачивается уйти.

Нет, блядь! На хуй врать! Мне не плевать!

Я хватаю ее за руку и дергаю на себя.

Отравляющий цветочный запах обволакивает меня, забивает ноздри, дразнит, зля еще больше. Это унизительно – продолжать хотеть эту двуличную дрянь.

– Это он платит за учебу в универе, да? Да? Что молчишь? – я держу ее лицо так, чтоб не могла отвернуться.