Книга Ставка на невинность, страница 3 – Саша Кей

— Я за двадцать минут опьянеть не смогла от бокала холодного бренди…

Мужика серьезно передергивает, потому что фальшивлю я крайне талантливо. Говорят, у скрипачей идеальный слух. Злорадству моему нет предела. А нечего смотреть на меня так снисходительно!Можно подумать, я тут по доброй воле маринуюсь.

— Мама, наши вкусы с Инной немного расходятся, — рубит Герман, а я молча проглатываю, что он не запомнил мое имя. Каз-зел. — Я иду на рок-вечеринку.

— Это же ужасное варварство! — встреваю я. — Вам непременно нужно послушать что-нибудь стоящее, вот в воскресенье в филармонии будет потрясающий концерт органной музыки! — захлебываясь восторгом, вещаю я.

— А вы должно быть в душе певица? — ехидно спрашивает женишок.

— Да, я пою постоянно! — надеюсь мои слова звучат угрожающе.

Чувак, я тоже скована обязательствами и не могу послать тебя в дальние леса. Будь мужиком, прояви твердость, поставь крест на этой дурной затее сам!

— А в профессиональной деятельности это вам не мешает?

— Что вы! Даже помогает! Я — стоматолог! Всегда пою своим клиентам! Хотите посмотрю ваши маляры?

Судя по выражению лица Германа, неизвестно, что его пугает больше: мой вокал или моя профессия.

— Нет, благодарю. У меня с зубами все в порядке, — цедит он и с тоской поглядывает на часы.

Я тоже уже не знаю, что еще придумать, и как свалить из этого гостеприимного дома, не нарушив данного матери слова. Не то чтобы я была такой честной… Просто Роза Моисеевна как пить дать меня сдаст.

Надеюсь, это была наша первая и последняя встреча.

Посылая мне спасение, раздается рингтон моего мобильника.

О! Алка звонит!

— Да, мамулечка! — воркую я в трубку идиотским голосом под одобрительным взглядом Розы Моисеевны. — Можно я сегодня до девяти?

— Чего? — охреневает Алла, на заднем плане у которой надрывается кавер-группа. — Ты надышалась своих препаратов?

— Ну, хорошо. Тогда я буду в половине девятого! Я больше не буду опаздывать!

— Так. Я поняла, что ничего не поняла. Ты ко мне придешь?

— Конечно, домой! Как ты могла подумать?

— Э… Ладно. Вина купишь?

— Разумеется! Когда я тебя подводила, мам!

— Какая хорошая девочка, да, Гера? — слышу я умильный голос Розы Моисеевны.

— Да пизд… гм… вообще! — с чувством отвечает он.

— Обязательно проводи Яночку! — продолжает свое грязное дело бабуся.

О, нет! Только не это…

Озверевшая от моих речей Алка требует:

— Ты мне все расскажешь в подробностях!

— Да-да! Скоро буду! — я кладу трубку и, состроив максимально расстроенный взгляд, обращаюсь к Розе Моисеевне:— К сожалению, мне пора. Спасибо за приглашение, было очень приятно познакомиться.

— Не волнуйся, Яночка! Герочка тебя подвезет, — радостно отвечает бабусенция, блестя глазами и брюлликами в ушах.

— Это так благородно! В наше время невинной девушке так опасно поздним вечером в городе… — несу я какую-то ахинею, выбираясь из-за стола.

— Если девушка до сих пор невинна, то возможно, ей уже ничего не угрожает, — ворчит Гера.

Ах ты козлина! Вот хотела я с тобой договориться по-хорошему за дверями квартиры. Хрен тебе! Теперь повезешь меня до самого парка Гагарина!

— Я только на минуточку, носик попудрю… — предупреждаю я, потому что сил моих нет, как колется жуткая блуза, заправленная под юбку.

Герман машет рукой и идет в прихожую, а я юркаю в ванную, где, задрав проклятущий тяжелый бархатный подол, я с наслаждением, как мартышка, чешу живот под сбившейся комом блузкой. Она больше, чем нужно, размера на три и придает мне слегка беременный вид. И как эту хрень тетка раньше носила?