Книга Ставка на невинность, страница 2 – Саша Кей

Отправляясь на эти унизительные смотрины, я, конечно, подстраховалась. В таком виде заинтересовать я могу разве что слепого или конченого импотента, которому абсолютно все равно, кому ссать в уши про высокие чувства.

И уж никаким образом на меня не обратит сейчас внимание такой откровенный потаскун.

Сегодняшний свой образ я создавала, вдохновляясь одной из коллег, старой девой и синим чулком. Я подошла со всем тщанием к выбору наряда и прически, и вот результат.

Заметив меня в гостиной, «хороший мальчик» около сорока горячих годков проходится по мне недоуменным взглядом снизу вверх и обратно и равнодушно отворачивается, присвоив мне средний род и неопределенный возраст.

Очевидно, для него я не представляю никакого интереса, в отличие от Розы Моисеевны, довольно поглядывающей на мою косу с прямым пробором, отсутствие косметики, глухую блузу под горло и юбку в пол. Ни дать, ни взять — попадья, только кадила рядом не хватает.

— Мам, зачем ты меня звала, если у тебя гости?

— Сынок, составь нам с Яночкой компанию. Яна, это мой сын — Гера. Гера, это Яночка, внучка моей знакомой.

Боже, я от стыда готова провалиться сквозь землю.

Так халтурно меня еще никому не навязывали.

А Гера не дурак. Быстро соображает. Он снова переводит свой пристальный взгляд на меня, и в его глазах вспыхивают злость и презрение.

Как же! Залежалый товар пытаются втюхать. Ну да, я же постаралась своим тридцати придать еще лет восемь! Тени для глаз вместо пудры — хороший лайфхак.

В ответ я делаю морду кирпичом. Выдаю самую постную мину, какую только могу состряпать. Негоже разочаровывать людей, я считаю.

Геру перекашивает. От восхищения, надо думать.

— Мам, можно тебя на минуточку? — угрожающим голосом требует он.

Роза Моисеевна с извиняющимся взглядом поднимается из-за стола.

Мать и сын скрываются на кухне, откуда до меня доносится возмущенный мужской бас и наставительное женское контральто.

Бля… Когда это все закончится?

Курить хочется. Как не вовремя я бросила.

И выпить. Но пить я, слава богу, не бросала. Домой вернусь — накачу. Этот позорный день я запомню надолго.

Вернувшийся Герман отчетливо скрипит зубами и старается на меня лишний раз не смотреть. Кажется, Роза Моисеевна добилась своего. Он демонстративно плюхается за стол и складывает руки на мощной груди. А часы у него шикоз… Небось моей премии на такие не хватит.

Глядя на играющие желваки потенциального жениха, понимаю, что пойду не домой, а к Алке. В одно жало столько пить нельзя, сколько мне сейчас нужно для анестезии раненого самолюбия.

— Герочка, ты же собирался завтра на какой-то концерт? Яночка тоже очень любит музыку, — прямолинейно, как оглобля, сводничает Роза Моисеевна. — Мне кажется, вам стоит объединиться.

Герман смотрит на меня лютым зверем, мол, только попробуй согласиться!

Уж не знаю, как его мать за яйца взяла, походу, чем-то он серьезно провинился, но отказать напрямую он ей не может. Сочувствую, мужик. Я сама — заложник обстоятельств. Так что мне твоим безвыходным положением пользоваться ни к чему.

Данный самец оказался для моих планов непригоден, поэтому я от щедроты душевной иду ему навстречу:

— Да, — пафосно киваю я. — Обожаю русский романс девятнадцатого века. Потрясающая эстетика!

И добившись нужного эффекта, а именно кислого лица Геры, я без всякого предупреждения, добавив дурнины в голос, истошно завываю: