Книга Недотрога для тирана, страница 47 – Саша Кей

За ранние побудки я, конечно, Юдину отомстила, но как теперь смотреть ему в глаза? Это я такая дерзкая была, пока всех этих сообщений не видела.

Интересно, что он сегодня гладко выбрит…

Черт, не думать в эту сторону!

Не-е, на сегодня с меня стрессовхватит. Завалюсь в кровать с любимыми романчиками про любовь и страсть и отлежусь. Навоевалась, кажись, пока.

Сказано — сделано.

Закукливаюсь в одеяло, и беру верхний из стопки тоненьких любовных романов карманного формата про любовь властного босса и трепетной секретарши. У него стоит, и у нее течет. И межуд ними непреодолимое препятствие. Должностная инструкция. В общем, все, как я люблю.

Открываю и проваливаюсь в мир страстей, периодически отключаясь на целебный сон.

Выныриваю, когда солнце за окном начинается клониться к закату. Возвращению в реальный мир способствует звонок в домофон.

— Курьер.

— Я ничего не заказывала, — отбояриваюсь я, собираясь повесить трубку и вернуть к моменту «когда его напряженная плоть, подрагивая уперлась в ее сочащееся лоно».

— А зря, — огорошивает меня ответ посланца неизвестных сил. — Шестидесятая?

— Ну да, — теряюсь я.

— Открывайте.

Открываю. Но до чего наглые курьеры пошли!

Мнусь у двери в ожидании, прикидывая и так, и эдак, кто и что мне мог послать.

— Меня предупредили, что вы можете не захотеть открывать, — поясняет мне свою настойчивость молодой парнишка, и картина немного проясняется.

Я не самый гостеприимный человек, но пыталась не пустить в дом только одно из знакомых — Юдина.

Расписываюсь, изнывая от любопытства, а, получив посылку, недолго думая, вскрываю.

В коробке, красиво перевязанной бантом, я нахожу бутылку мартини, украшенную леопардовой ленточкой, на конце которой приколота записка.

«Для организации экстренной связи».

Паршивец! А закуски нет, чтоб связь была молниеносной, что ли?

Вообще краев не видит!

Ну и мужики пошли. Он бы мне еще цветов прислал, чтоб я могла занюхать! Никакого понимая тонкой женской натуры!

Попыхтев, пишу: «Не буду звонить».

Еще до того, как я дохожу до кровати, мне приходит следующее сообщение. Фотка банки огурцов.

Подлец! По почкам прям бьет!

Одного взгляда на фотку хватает, чтобы у меня выделилась слюна. Самые смелые эротические фантазии не приносят мне такого возбуждения, как видение запотевшей баночки, сквозь пузатый бочок которой проглядывают укропчик и пупырчатый огурчик. Представляю, как прямо из банки отпиваю прохладный рассол, разносящий по организму вымытую бухлом соль и блаженство. Как откусываю хрустящий ядреный…

Зло берет! Садюга!

Пытки запрещены Конвенцией! Чьей-то. Не важно чьей. Аж голова заболела от возмущения.

Блин, вот не умела пить, и не хер начинать!

«Юсуповых не купить!»

Я не дрогну!

Ложусь в постель, и телефон опять пиликает. Ну что там еще?

«Бульончику, госпожа дизайнер?»

Да чтоб тебя леопарды растерзали!

С психом отшвыриваю роман. Знает зараза! Опытный! К вечеру организм оживает, его уже не мутит при мысли о еде. Горяченький насыщенный куриный бульон, с греночками… С зеленью…

Поерзав, опять топаю на кухню и висну на дверце холодильника.

М-да. Два баклажана, увядшая морковка и окаменевший кусок сыра. Ну и водка в дверце. Бе.

Всю неделю оформляла этому засранцу кабинет. Сюрприз рисовала, не щадя живота своего! Не дам себе погибнуть во цвете лет!