Онлайн книга «По праву сильного»
|
Две буковки соединены простым золотым колечком… В груди давит, слезы брызгают крупными каплями, хотя я думала, что еще вчера все выплакала. Дурак! Ну какой дурак! Я реву и не могу остановиться. Бесчувственный идиот! Слова всякие он не любит, видите ли! Как я понять-то должна была? А если б я никогда не догадалась? И что мне теперь делать? Я вчера ему столько гадостей написала и наговорила! Он сам виноват! И заслужил! А мучиться и страдать буду я! Сижу и размазываю по лицу слезы, кулаком с зажатым в нем колье. Фантазер, блин! Кольцо не мог купить? Без брюлликов, обычное золотое? На мой вой в комнату заглядывает Лешка и тут же пугается: — Ты чего дурниной голосишь? — Отвали! — всхлипываю я. — Вы — мужики — придурки! И ничего не понимаете! — Чего я не понимаю? — обалдевает брат, которого я впервые причисляю к мужикам. — Нич-чег-го, вооб-бще нич-чег-го, — заикаюсь я. Я настолько сражаю своими обвинениями Лешку, что он приносит мне воды. Клацая зубами по стеклу, я глотаю воду и все равно не могу успокоиться. Немного прихожу в себя после того, как умываюсь холодной водой. Лицо щиплет от соленых слез, оно опухает и покрывается красными пятнами. Десять часов утра, а я выгляжу, как заправской бухарик. Настроение забиться под кровать и жалеть себя. Приходит сообщение от Лютаева: «Ну что? Сложила два плюс два?». Я снова впадаю в бешенство и пишу: «А нормально нельзя было сказать? Словами через рот?» «Тебе не угодишь,сами разбирайтесь. Я Каринку увезу, тортов больше не получишь». Точно. Торт. Самое то. Карина, видимо, опытная женщина. Ну, с такими мужиками под боком это не удивительно. Шуршу в коридор, забираю оттуда покинутую коробку, добываю столовую ложку на кухне и запираюсь в комнате. Пялясь в окно на мрачное небо, я ковыряю ложкой торт из самой середины, заправляюсь шоколадом до тошноты. Говорят, от него серотонин вырабатывается. Сейчас как начну радоваться. Угу. Не работает ваш шоколад ни хрена! Еще паршивее становится, когда к Лешке приходит Маша. Слышимость хорошая, и все их омерзительное воркование бесит меня и растравляет раны. Не выдержав, я выбираюсь из комнаты и, наспех одевшись, иду на улицу. Устраиваюсь на качелях и, нахохлившись, размышляю, почему жизнь — дерьмо. Буду сидеть тут, пока Маша не уйдет. Сил моих нет смотреть на чужое счастье. — Что за тяга сидеть на холодном? — прерывает мои мысли сварливый голос. Я вздрагиваю, сердце замирает, но поднимать глаза на Дениса я не хочу. Я сейчас такая страшная после рёва. И вообще… — Я не на холодном, — бурчу я. — Конечно, я уже полчаса наблюдаю, как ты тут кукуешь. Наблюдает? Хлопаю глазами. — Я тебя не видела… А! Точно. Он, наверное, у родителей был. — Вставай, — командует Гордеев и, не дожидаясь моей реакции, тянет меня с качелей. — Пойдем, дурная. — Это я дурная? — не выдерживаю я. — Это у тебя не все с головой в порядке! Я только сейчас расшифровала твой подарок! — Ну вот что с жемчугом делать, ты сразу догадалась. А тут растерялась? — рявкает Денис, и я заливаюсь краской, вспомнив анальную пробку, украшенную жемчужиной. — Откуда мне было знать, что там ты придумал? Учитывая твои постоянные репрессии, я думала, ты букву «Б» просто забыл повесить! КГБ — это прям про тебя! Куда ты меня тащишь? Я запоздало замечаю, что пока я ругаюсь, меня настойчиво и целенаправленно куда-то ведут. |