Книга По праву сильного, страница 83 – Саша Кей

Его откровенная злость бальзамом проливается на мое раненое самолюбие. А нечего. Все. Мы в расчете.

— Нет, спасибо, — максимально нежно отвечаю я. — У меня все есть. Давайте я вам завтра напишу.

В коридоре становится тихо.

Но окончание моего разговора и прощание с Константином тонут в звонке домофона.

— Лежи, — заглядывает в комнату Денис и максимально громко озвучивает: — Я сам все сделаю.

От Арзамосова я уже отсоединилась, но последняя реплика явно предназначалась ему.

Появление курьера вновь вносит суету. Моются фрукты, нарезается лимон, чтобы быть добавленным в графин, раскладываются лекарства, поправляется подушка.

Когда все видимые дела переделаны, говорю ему:

— Дверь захлопывается.

— Выгоняешь? — серьезно смотрит на меня.

— Посиди со мной, пока я не усну, — наступив, собственной гордости на горло, прошу я. Плевать какие у него там дела. Мне плохо. А, когда он уйдет, станет совсем погано.

— Если ты пообещаешь мне никогда так больше не делать, — веско говорит Гордеев.

— Обещаю, — это легко. Я ж и в этот раз не собиралась. Оно само как-то вышло. — А что это было? Я так понимаю, эту тыкву столкнули…

Денис устраивается на моей постели в ногах. Уставившись в одну точку, он механически поглаживает мое колено, укрытое пледом.

— У Миши, видать, вообще кукуха поехала. Ольга его бросила. Ну как бросила. Сказала, что подает на развод. Я думаю, она б вернулась. Но Миха решил устранить конкурента. Идиотизм. Как будто Ольгу первый день знает. Если убивать всех мужиков, с которыми она спит, город можно выкосить. Раньше, он не дергался.

А мне понятно, почему конвульсия случилась. Потому что все остальные как раз этими конкурентами не были, а Гордеев был. И Михаил это знал. Но вообще, это что у человека в голове должно было происходить, чтоб пойти на преступление? Не отморозок же. А если бы я не успела? Он бы сел. Проще грохнуть Ольгу, но я, конечно, пристрастна.

— Его Макс уже забрал. Отменя подальше. Сама решишь, заводить дело или нет. Ну у Миши в городе перспектив больше нет. Такое не прощают.

На последних словах пальцы его на моей ноге сжимаются, мне почти больно, но я не вякаю.

— Спи, Ксюш. Больше никто тебя не обидит.

Денис замолкает, и мы слушаем, как громко тикает будильник. Бороться со сном мне не удается, и я проваливаюсь в сон.

Никто не обидит. Никто, кроме тебя, да, Денис?

Несколько следующих дней я почти полностью провожу в постели.

Общая разбитость, настроение на нуле, слезливость.

В довершении всего у меня под глазами проступают несказанно выразительные синяки. Поэтому, даже когда легчает, я отсиживаюсь дома.

Подружки звонят, Арзамасов.

Один раз звонил Лютаев, на заднем фоне слышались сыплющиеся из Карины вопросы о моем самочувствии. Даже Коля звонил уточнить, не нужно ли чего еще заказать.

Ничего не нужно. Кухня забита фруктами, соками, рыбой, икрой.

Мама, вернувшаяся в тот день с работы, открыв холодильник обомлела.

— Ксюш, ты кого-то ограбила? — ошарашенное лицо показывается в дверном проеме моей комнаты и тут же бледнеет. — Что случилось?

— Мам, все в порядке, — вскидываюсь я, видя, как мама покачнулась, но в голову сразу ударяет тупая боль. Я морщусь: — Не совсем, но ничего страшного. Несчастный случай. С крыши упал декор и попал мне на голову.

Звучит, как дебильная отмазка второклассника, которого предупреждали не гулять под сосульками.